Сахар на обветренных губах (СИ)

Зябко поёжившись от порыва ветра, я обернулась на балконную дверь, мысленно прикидывая, можно ли мне взять с кровати покрывало, завернуться в него и снова выйти на балкон? Если не замараю, можно ведь?

Ответ материализовался сам собой, когда шторка с той стороны отъехала в сторону, а я увидела Константина Михайловича. Он уже надел толстовку и нёс в руке то самое покрывало с кровати, о котором я думала.

— Тут холодно. Держи, — подал он мне покрывало, в которое я благодарно завернулась, стараясь при этом, чтобы его края не задевали пола.

— А вы? Вам же тоже холодно.

— А я здесь ненадолго, — ответил мужчина и отошёл к углу балкона, где запустил руку за полку, на которой стояли книги и статуэтки котов и гномов.

Он будто что-то там искал, будто скрёб по стене, а затем я вздрогнула, когда темный балкон, освещенный лишь лунным светом, окрасился светом разноцветной гирлянды.

— Вау! — тихо выдохнула я, чувствуя, как к глазам вновь подступили слёзы.

— Обычно всем этим мама руководит. Она говорит, когда развернуть все новогодние украшения, и когда убрать их. В этот Новый год она успела сказать только, когда, где и что украсить… — повисла пауза, в которой я спешно отерла уголки глаз покрывалом. — Короче, руки до балкона всё никак не доходят, чтобы снять эту гирлянду. Если что, можешь выключить.

— Нет. Пусть будет, — голос вышел сдавленным.

Константин Михайлович чуть нахмурился, посмотрев на меня.

— Постоять с тобой?

— Нет. Я ещё немного побуду здесь и пойду спать, — заверила я его.

Со скепсисом в глазах он всё же согласно кивнул и зашёл в комнату. Затем вновь обернулся и поймал мой взгляд:

— Просто помни, что здесь тепло, светло и яркие лампочки, а там внизу холодный грязный асфальт.

— Учту, — чуть улыбнулась я уголками губ.

— Яркие лампочки, грязный асфальт, — словно для закрепа произнес Константин Михайлович.

— Я поняла, — я даже закатила глаза, чтобы дать ему понять, что я ещё не совсем тронулась умом.

— Спокойной ночи, Мельникова.

— Спокойной, Константин Михайлович, — а он всё стоял на месте и смотрел на меня. — Вы, видимо, не уснёте, пока я не вернусь в квартиру?

— Разумеется! — ответил он мгновенно и с легкой паникой в голосе.

Я тихо усмехнулась.

— Ещё минут десять, и я вернусь в комнату. Обещаю.

— Гирлянду можешь не гасить, если нравится. Если не нравится — можешь снять. На твоё усмотрение, в общем.

— Спасибо, — кивнула я, и он, наконец, оставил меня одну.

Глава 39

Это странно — жить со своим преподавателем, как соседи по коммунальной квартире.

Но ко всему можно привыкнуть. Тем более, этот вариант не самый худший. Да, неудобно и неловко, но и плохого за эти дни я ничего не заметила."

"Большую часть субботы Константин Михайлович провёл на работе. Я в это время гуляла с сестрой.