Сахар на обветренных губах (СИ)

Больно стало не из-за удара, а из-за того, что она отрицает очевидное и не верит собственной дочери, которую, казалось бы, должна защищать во что бы то ни стало. — Сука! Ненавижу тебя! Всю жизнь ты мне испортила. Всю!

— Я испортила? Тебе? — я улыбалась сквозь слёзы. Проглотила колючий комок из боли и обиды, вставший поперек горла и постаралась нацепить на лицо маску безразличия. — А что ты сделала хорошего? Для меня, для Кати? Что? Хоть одну вещь назови. Хотя бы одну.

— Пошла вон отсюда, — выплюнула она в ответ. В её глазах тоже появились слёзы, но их природа мне была неясна. Но хотелось верить, что эти слезы — свидетельство того, что она только что поняла, что ничего хорошего ни для меня, ни для Кати не сделала. — Чтобы я больше тебя не видела.

Резко повернувшись на месте, она широкими шагами зашла в квартиру и захлопнула дверь."

"Оглушенная, я осталась стоять на месте и смотреть перед собой на черное металлическое полотно.

Внутри что-то безвозвратно умерло. Будто отвалилась какая-то часть меня и превратилась в пепел.

Я повернулась к лестнице, чтобы спуститься вниз, но дверь приоткрылась. Аккуратно выглянула Катя и босыми ногами подбежала ко мне.

— Ты же не уйдёшь? Я не хочу оставаться с мамой и бабушкой. Они только пьют и кричат друг на друга и на меня.

Я очень хотела её забрать с собой прямо сейчас. Но слова Одинцова о том, что за это мне может грозить реальный срок, значительно охлаждали мой пыл. Особенно учитывая тот факт, что мама только что мне наговорила, я не могу пойти на такой риск. Наверняка, она сразу вцепиться за это и побежит в полицию писать заявление о том, что я похитила её дочь. Поэтому пока мне нужно быть умнее и не рисковать так сильно.

— Я сейчас уйду, Кать. Но завтра, часов в одиннадцать, я буду ждать тебя внизу на детской площадке. Приходи. Хорошо? Только маме и бабушке не говори, что я приду.

— Ладно, — едва сдерживая слёзы, ответила сестра, понуро опустив голову.

— Не расстраивайся, ладно? И не воспринимай крики мамы и бабушки всерьёз. Они просто пьяные. Не бьют?

— Нет. Просто кричат. Достали уже, — надула она губки.

— Завтра мы с тобой погуляем. А сегодня просто сиди в комнате, и пусть они друг на друга кричат. Договорились?

— Ладно.

Обняв сестру напоследок, я проследила за тем, как она вошла в квартиру и закрылась изнутри. Спускаясь на улицу к машине Одинцова, я с трудом проглотила все слёзы, что просились наружу.

В глубине души я надеялась хоть раз получить материнскую защиту, понимание и поддержку, но лишь окончательно убедилась в том, что ничего этого могу больше не ждать.

Теперь вопрос о том, чтобы забрать у неё Катю, будет для меня самым принципиальным.

— Как всё прошло? — спросил Одинцов, едва я села в машину.

— Нормально, — ответила я глухо.