Сахар на обветренных губах (СИ)

Месяц аренды квартиры, даже больше.

— Денег у неё нет, — надменно фыркнул отчим, забирая свои пакеты. — Пиздоболка.

Хочется плакать. Убежать куда-нибудь, забиться в темный тихий угол и прореветь час-другой.

Но я, как обычно, глотая эмоции, душу их в себе и делаю вид, что всё у меня относительно нормально.

Когда-нибудь я всё равно уеду из этого ада. Когда-нибудь я научусь давать отпор, даже если отчим внезапно появится в моей жизни спустя сколько-нибудь лет. Когда-нибудь я стану по-настоящему сильной. Но, похоже, не сейчас. Каждый раз, когда рядом отчим, главенствующую роль во мне занимает не взрослая Алёна девятнадцати лет, а забитая девочка Алёна лет десяти-двенадцати, которая до смерти боится отчима и не умеет ему перечить. Она вжимается в угол, трясётся от страха, выставляет руки вперед и умоляет отчима не бить её. А потом…

А потом ненавидит его, но слушается. Потому что всё ещё страшно, как в детстве. Потому что я всё ещё знаю, что он может сделать очень больно и ничего ему за это не будет. Никогда и ничего ему не было за ту боль, которую он причиняет нам годами.

Смена закончилась, я переоделась в свою одежду, в которой сегодня, по идее, весь день должна была провести на счастливом и беззаботном свидании. Но вышло, как вышло. Мои мечты, вообще, никогда ещё не сбывались. Раньше я мечтала гораздо чаще, но ни одна из тех фантазий не сбылась. Обычно, всё становится только хуже.

Я не стала писать Вадиму, хоть он и просил сообщить об окончании смены. Я хочу плакать и подпитывать свою ненависть, но никак не уходить в романтику. В любом случае, я всё только порчу своей закрытостью и неспособностью расслабиться и просто наслаждаться моментом.

Супермаркет я покинула через дверь для персонала, обошла здание и направилась к автобусной остановке, опустив голову.

В принципе, можно поплакать сейчас, пока иду до остановки.

Руки в карманах пальто, в одной из них зажат телефон. Голова опущена, волосы частично скрыли лицо. Даже ветра нет. Мартовский вечер действительно начал пахнуть весной. Отличная погодка, чтобы удариться в истерику, которая, правда, будет разворачиваться внутри грудной клетки и вряд ли покинет мои легкие.

Едва на моих глазах выступила влага, как боковое зрение уловила остановившуюся рядом со мной красную спортивную машину.

— Блин! — выдохнула и поспешила быстро-быстро отереть уголки глаз.

— Принцесса, ты почему не ждёшь меня и не пишешь? — из машины вышел Вадим, обошёл её и встал передо мной на тротуаре.

— Ты же, вроде, обиделся на меня, — напомнила я, стараясь натянуть на обветренные губы подобие улыбки.

— Я же просил тебя написать мне. И ты уже могла бы запомнить, что я обижаюсь на пару минут.

— Да? — повела я бровью и позволила Вадиму обнять меня за талию и притянуть к себе.