Сахар на обветренных губах (СИ)

 — собственный голос казался мышиным писком. — Наверное, проверю те объявления о работе, что смотрела, позвоню и узнаю, когда можно прийти на собеседование. И можно ли вообще… С-с-с! — порывисто выдохнула через стиснутые зубы, тронув чайник, который, я и так знала, был горячим.

По привычке сжав обожженными пальцами мочку уха, застыла, глядя перед собой на белую дверцу шкафчика. Проглатывая вместе со слезами желание смахнуть к чёртовой матери всё, что стояло передо мной, слышала, как Костя вышел из-за стола. Подошёл и застыл за спиной так близко, что я почувствовала его тепло.

Пришлось зажмурить глаза и стиснуть челюсти, чтобы не дать волю эмоциям.

Я не знаю, что он со мной делает, и почему рядом с ним мне хочется превратиться в размазню, которая готова, как ребенок, нажаловаться на всех и расплакаться, просто уткнувшись в него лбом.

Господи…

И это я собиралась начать новую самостоятельную жизнь?!

— Алён… — Костин шепот над макушкой мгновенно заставил ком в моем горле разрастись до невыносимых размеров. — Что с тобой? Расскажи.

Тихо втянуть сопли не получилось.

В общем-то, Костя и так всё прекрасно понял.

— Ничего, — выдавила я кое-как. Обняла себя одной рукой за талию, а кулак другой прижала к губам. — Устала просто, — обронила быстро, пока не прорвало дамбу.

Тепло за спиной манило сделать крошечный шажочек назад. Всего-то и нужно переставить одну ногу и утонуть в ощущении надежности, которое я всегда испытываю рядом с Костей.

Но я по привычке держусь на расстоянии. Запуганная, забитая девочка внутри меня боится довериться.

Тем более, мужчине…

Я упорно игнорирую, что нити, которые я ощущала в спине ещё сегодня утром, уходя от Костя, сейчас превратились в канаты, что тянули меня назад. К нему.

— Я могу обнять тебя? — тихо спросил Костя.

Я зажмурилась ещё сильнее, понимая, что стена бесчувственности, за которой я успешно пряталась много лет, начала трещать по швам и распадаться на крупные обломки.

И хоть головой я мотала «нет», дрожащий голос, словно из глубин сознания, обронил короткое «угу».

Аккуратно, будто я хрустальная, Костя обнял меня, всё так же оставаясь позади.

Его руки нежно обхватили плечи, а моя оборона окончательно рассыпалась, когда я прижалась к нему спиной.

Всё так же, стараясь унять слёзы, я вцепилась в руки, обнимающие меня, пальцами спрятала нос в сгибе его локтя.

Мне нужно несколько секунд, чтобы успокоиться. Сейчас всё пройдёт, слёзы отступят, и я налью этот чёртов чай.

— Маленькая, — выдохнул Костя над ухом, и я почувствовала, как его подбородок прижался к моим волосам.

Всего одно слово не просто переключило внутренний тумблер самоконтроля, а сломало в щепки.

Вцепившись сильнее в Костину руку, я беззвучно расплакалась, теперь уже спрятав лицо полностью в сгибе его локтя.