Сахар на дне

— Всё рассмотрела, бестолочь?

Дергаюсь от неожиданности. Господи, неужели я думала, что шесть лет могли его изменить? Начать с оскорбления — это так его.

— Классный халатик, сегодня в тему, — его голос ещё хрипит, но интонация бьёт, заставляя снова почувствовать себя маленькой испуганной девочкой в чужом доме.

— Привет, Лёша, — выдавливаю из себя, выпрямляя спину.

И тут вдруг его взгляд меняется. Шевцов прищуривается и тянется рукой, опутанной трубками. Слегка касается пальцем моего колена, а потом потрясённо выдыхает:

— Ты настоящая?

3

— Какой сейчас год?

Шевцов отвечает мне недоумённым взглядом.

— В смысле?

— Назови год, полные фамилию, имя, отчество…

— Год рождения, табельный номер оружия, — недовольно перебивает он меня. — Я понял.

Поднимаю бровь в ожидании ответа, выдерживая его взгляд.

— Две тысячи девятнадцатый, — недовольно чеканит Алексей, сердито глядя мне в глаза. — Шевцов Алексей Викторович. 1994. Гвардии сержант. Табельный номер оружия 20/28. Довольна?

— Вполне, — складываю руки на груди.

Молчим, продолжая сверлить друг друга взглядами. Это как-то немного неправильно. Он недавно перенёс наркоз и сейчас на сильных анестетиках, а я тут самоутверждаюсь.

— Извини, — сдуваюсь. — Просто ты спросил, реальна ли я. Я должна была проверить.

Алексей молчит, а потом переводит взгляд в потолок.

— Ты мне снилась, — говорит так тихо, что я едва различаю. — После каждого грёбаного боя. Поэтому я и решил, что ты ненастоящая.

Это тихое признание вдруг выбивает почву у меня из-под ног, заставляя давно замершее сердце заколотиться. Или же снова виноват наркоз. Но я сижу как приклеенная, и не могу ничего ответить.

— Итак, ты врач, — спустя бесконечные минуты молчания произносит Алексей.

— Да. Сегодня мой второй рабочий день.

— Специальность?

— Психиатр-невролог.

— Отлично, — усмехается. — Мне уже нужен психиатр?

— Он всем нужен.

— Это точно, — Шевцов хрипло смеётся, пытаясь приподняться выше, чтобы сесть.

— Стой! — испуганно подпрыгиваю со стула и кладу руки ему на плечи. — Тебе нельзя вставать! Ещё очень рано.

Скрипнув от злости зубами, Шевцов откидывается на спину, а я отдёргиваю руки, словно обжёгшись. Так не пойдёт, доктор Яна. Нужно выпутываться из этой электрической сети вокруг сводного брата. Все мои чувства сигналят об опасности, к ним стоит прислушаться.

После пережитого стресса для Шевцова и так всё слишком. Он даже не поинтересовался своим состоянием. Или же решил, что я так себе врач.

— Мне пора, — встаю, пряча руки в карманы халата. — А ты постарайся поспать.

Шевцов ничего не отвечает и лишь устало смеживает веки. А я спешу в ординаторскую, где моя наставница уже готовиться к новому рабочему дню. У меня должно остаться ещё минут пятнадцать.