Сагертская Военная Академия

Ведь Стевен вел себя как настоящий мужчина — он красиво ухаживал, заботился и не обращал внимания на других девиц. И не подпускал ко мне никого из сокурсников. Даже наша с Нольвен подпольная врачевальня тщательно скрывалась от Стевена. Конечно, первые несколько лет у нас были сложности, но потом все как-то сложилось. И теперь — развалилось.

— Ты чего? — Подруга аккуратно тронула меня за плечо.

— Мне плохо, — мрачно ответила я.

Свернув у пекарни, мы вошли на территорию нашего особняка. Ухоженный сад уже не радовал своими яркими красками. Как и развешенные всюду праздничные ленты и шары — матушка расстаралась.

— Мэль? — Мама сидела с книгой на террасе. — А где Стевен? Почему вы не празднуете?

— Ресторация заказана на вечер, — напомнила я. — А Стевен… Не знаю, хватит ли ему совести прийти сюда.

С этими словами я вошла в дом и сразу же направилась на кухню.

— Танира, ничего не спрашивай, все плохо, мы должны поесть, — трагично произнесла я, и тут же передо мной материализовалась тарелка с бутербродами, кувшин с морсом и два стакана.

— А что случилось? — не удержалась наша кухарка.

— Садись с нами, — предложила Нольвен и отлевитировала все в сторону, на маленький столик.

Танира тут же налила себе чай и устроилась рядом с нами.

— Ты же помнишь, что я собиралась вместе со Стевеном в Военную Академию?

— Помню, деточка, как не помнить. Ох и тяжко тебе там придется, порядки-то совсем иные, — вздохнула кухарка. — Казарма — она казарма и есть, хоть Академией ее назови, хоть школой.

— Да только Стевен передумал, а мне не сказал, — выпалила я. — Сегодня его назвали лучшим выпускником!

Я сделала вид, что не разобрала, что именно сказала Танира. А Нольвен показала ей большой палец и добавила:

— Полностью солидарна, но, увы, я нынче лишена возможности откровенно говорить о наболевшем.

— Чего? — оторопела Танира."

"— Мама меня прокляла, чтобы привести мою вербальную коммуникацию в надлежащий вид.

— А?

— Нольвен больше не может ругаться, — пояснила я. — Совсем.

Танира тяжело вздохнула и пододвинула нам блюдо с бутербродами. После чего встала и вытащила из холодильного шкафа огромный торт.

— Ешьте, бедные мои. Что ж вы дальше делать-то будете? Это ж какой лживый тебе муж достался, деточка моя. Ой, негодящий.

Причитая, Танира принялась составлять на стол приготовленные для ужина вкусности. А мы с Нольвен, переглянувшись, принялись за торт. Ну его к Хаосу, жениха моего недоделанного! Торт не вечен, а Стевен никуда не денется.

— И все же, — задумчиво произнесла Нольвен. — Что ты будешь делать?

— Не знаю.

— А если к бабушке пойти? Старшая квэнни Конлет довольно, м-м-м, интересная личность.

— Родители проклянут, — хмуро отозвалась я. — Сколько раз ты меня прикрывала, когда я к бабуле бегала? То-то же.