Сага о Копье: Омнибус. Том I

Золотые шнурки, поддерживавшие сандалии, обвивали ее ноги от щиколоток до колен.

Над волосами и лицом Герматии потрудились не менее тщательно. Девические косы, обрамлявшие ее лицо, исчезли. Медные волосы были завиты и распущены по плечам. По эльфийскому обычаю муж первым дарил молодой жене застежки, которыми она с тех пор скрепляла свои волосы.

Кожа невесты была разглажена, малейшие неровности и пятна удалены при помощи ароматических масел и тончайшего мыльного камня. Ногти отполировали и позолотили, а губы Герматии выкрасили золотым. Как того требовало ее положение в обществе и состояние ее семьи, на руках ее было надето шестнадцать браслетов — десять на правой и шесть на левой. Это были подарки от ее родителей, братьев, сестер и подруг.

— Достаточно, — сказала Ниракина взволнованным служанкам. — Оставьте нас одних. — С бесчисленными поклонами и приседаниями толпа удалилась из зала Балифа. — Все без исключения, — добавила жена Пророка, и дворцовая прислуга исчезла, прикрыв за собой двери.

— Столько хлопот ради такого короткого обряда, — заметила Герматия. Она двигалась медленно, чтобы не испортить прическу или платье. — Ваша свадьба была такой же пышной, как наша, госпожа?

— Намного скромнее. Мы с Ситэлом поженились во время Второй войны с драконами, когда не было ни времени, ни денег на побрякушки и развлечения. Мы не знали, будем ли живы через год, не говоря уже о том, увидим ли мы свадьбу нашего наследника.

— Я слышала рассказы о тех временах. Должно быть, это было ужасно.

— Мы не выбираем времена, времена выбирают нас, — просто ответила Ниракина.

Ее собственное платье, как подобало супруге Пророка и матери жениха, было из скромного белого шелка, расшитого серебряными и золотыми гербами Королевского Дома. Но безмятежная красота ее золотисто-каштановых волос и влажных глаз принадлежала ей самой.

В двери требовательно постучали — это мог быть только мужчина.

— Войдите, — спокойно произнесла Ниракина.

В дверях показался богато одетый воин в доспехах, отполированных так тщательно, что на них больно было смотреть. На шлеме покачивались алые перья. Ножны были пусты, потому что он явился на мирное торжество, но его свирепое, воинственное великолепие нисколько не страдало от этого.

— Госпожи мои, — объявил воин, — я Кенкатедрус, избранный господином Ситасом для того, чтобы сопровождать вас в Звездную Башню.

— Я тебя знаю, Кенкатедрус, — ответила Ниракина, — ведь это ты обучал принца Кит-Канана воинскому искусству, не так ли?

— Да, верно, моя госпожа.

На свое счастье, Герматия стояла спиной к говорившим. При упоминании о Кит-Канане румянец выступил на ее напудренных щеках. Это не от любви, подумала она. Нет, она забыла об этом, даже если когда-то и вправду любила его.