Сады пяти стремлений

Растерянность не входит в перечень его характеристик, он сохраняет хладнокровие в любых обстоятельствах. И поскольку меня нет на борту, он никому не доверяет – только себе, своему чутью.

– Ваш цеппель можно подбить с земли?

– Разумеется. К тому же фага наверняка понимают принцип его действия и могут сообразить, куда следует стрелять в первую очередь. Но вряд ли они проявят агрессию… во всяком случае – сразу.

– Я тоже думаю, что Наамар сделает всё, чтобы завоевать доверие ваших людей, – согласилась Феодора. – Но у вас есть радио…

– Однако мы ещё не научились кодировать речь, как это делаете вы.

– То есть нам есть что продать Герметикону?

– Да. – Помпилио перевёл взгляд на женщину. – Теперь ты перестала быть единоличным обладателем бесценного трофея, более того, твой трофей перестал быть бесценным, ведь в представлении Наамара цеппель значит много больше.

– Разве это не так?

Дер Даген Тур ответил настолько выразительным взглядом, что Феодора смутилась.

– Ах, да, это же ваш корабль.

– Именно.

– Вы весьма опытны в таких делах.

– Траймонго – не первая планета, которую я посещаю.

– Я заметила, что вы ни разу не назвали капитана по имени.

– Я не знаю, кого мои люди представят в качестве капитана, – спокойно ответил Помпилио. – Догадываюсь, но не знаю точно.

– То есть на переговоры отправится кто-то другой?

– Капитан слишком ценен, чтобы им рисковать.

– И кто-то из ваших людей согласится подставиться вместо него? – удивилась Феодора.

– Мы цепари, и мы в походе, – твёрдо произнёс дер Даген Тур. – И каждый готов сделать всё, чтобы поход благополучно завершился.

– У вас отличная команда, мессер, – вздохнула женщина.

– Лучшая во всём Герметиконе. – Ложная скромность не входила в число добродетелей Помпилио. – И я уверен в каждом своём человеке.

* * *"

"«Известие о прибытии «Пытливого амуша» меня не удивило – я ждал, я верил… – но, конечно же, обрадовало. Разумеется, я гнал от себя мысли о том, что с нашим цеппелем могло случиться страшное, однако червячок сомнений нет-нет да впивался в душу, заставляя вздрагивать и закусывать губу. Иногда – до крови закусывать. Когда же Траймонго облетела весть о прибытии летающего корабля, я рассмеялся и, кажется, даже прокричал что-то нечленораздельное, сейчас уже не помню что. К счастью, я в это мгновение был один – в моей комнате стоял радиоприёмник – и никто не стал свидетелем моей радости. Иначе, наверное, они могли бы решить, что я сошёл с ума. Затем я вышел из комнаты, отыскал мессера – он в одиночестве пил вино на главной террасе – и поделился с ним радостью. Мессер хладнокровно ответил, что всё идёт так, как должно, и предложил мне разделить с ним вино. Отказываться я не стал. Тем более я видел, что мессер очень и очень рад.