Летний сад

Он мог отправиться куда угодно… – Лицо Александра скривилось. – Он мог иметь что угодно. Он сам захотел этого для себя.

– И почему ты думаешь, так случилось? – язвительно спросила Татьяна.

Ладони Александра хлопнули по островку.

– А ты бы как хотела, чтобы я это исправил?

– Ты должен был убедить его не ехать туда! Он бы постепенно прислушался к тебе.

– Он бы меньше всего стал это слушать! Он бы сделал все вопреки моим советам! Именно поэтому я старался помалкивать…

– Ты бы лучше старался не молчать. Ты ведь понимал, что стоит на кону.

– Таня, эта страна воюет! И мы не просто воюем, мы стараемся не дать Вьетнаму пойти по пути Советского Союза, Китая, Кореи, Кубы! Кто лучше нас с тобой знает, что это означает? Кто лучше Энта знает, что это значит? Как же я мог удержать его от этого?

– Ох, мы безусловно все знаем, – ответила Татьяна. – И мы такие умные. Вот только посмотри теперь на нас. Мы должны были понять, что на нас надвигается: будущее. Мы должны были видеть все в целом.

– И предотвратить это?

– Да! – выкрикнула Татьяна. – Ты знал, чем он рискует! Ты знал!

– Давай, теперь ты становишься… нерассудительной. И это мягко говоря, мягче не скажешь.

Татьяна качала головой:

– Не думаю, что я нерассудительна. Ничуть. Ты должен был этого не допустить.

– Как? – закричал Александр.

– Возможно, если бы ты не вернулся из Берлина в военном мундире, он не был бы так зачарован им. Возможно, если бы ты не надевал свои военные штаны при каждом удобном случае, так ведь нет! Может, если бы ты не надевал на него свою офицерскую фуражку на Оленьем острове, я же тебя просила не делать этого…

– Ну а может, если бы ты не стала без конца рассказывать ему, что я был солдатом, так ведь нет! – возразил Александр. – Может, тебе следовало поменьше выставлять напоказ мои раны. Это же не я хвастал перед ним дурацким орденом Героя Советского Союза!"

"– О? А кто его учил заряжать пистолеты, когда ему было всего пять лет? – закричала в ответ Татьяна. – Кто учил стрелять, когда ему было двенадцать? Что, думаешь, я не чувствовала запаха пороха на твоей одежде, когда возвращалась с работы? Ты в двенадцать лет учил его стрелять; когда ему было шестнадцать, ты брал его с собой в Юму на испытания реактивных установок, ты хоть думал тогда, что он со всем этим будет делать в своей жизни?

– Я не знаю, Таня, – сказал Александр, потирая лицо и закрывая глаза. – Ты хочешь сказать, что, если бы мы с тобой были совершенно другими людьми, этого не случилось бы?

– Ох как умно! Ладно, посмотри на него теперь, в белом мундире, с «Пурпурными сердцами», Бронзовыми и Серебряными звездами, со всеми его пистолетами и винтовками – и исчезнувшего! Что толку для него во всех этих наградах, в твоей фуражке, в твоей винтовке? – Татьяна уже плакала.