Летний сад

Они выше этого, разве не так? Они – Александр и Татьяна. Они проползли на животах через замерзшие океаны, через целые континенты ржавых копий, с них сдирали кожу за их грехи, их били и обескровливали – и все для того, чтобы они снова добрались друг до друга. Такого просто не могло произойти.

Когда Александр принял душ и собрался, убрал волосы Татьяны в свой комод и вышел из спальни, он сказал сыну:

– Энт, что-то мне подсказывает, что мама сегодня не пойдет на прием. А ты чем хочешь заняться? Я-то должен пойти.

На прием был заказан банкет, а в их доме не оставалось еды, кроме «Спэма» – дешевых мясных консервов, американского дара по ленд-лизу умирающему от голода Советскому Союзу, – Татьяна всегда держала под рукой эти банки. И теперь Энтони ел этот «Спэм» вилкой прямо из жестяной банки. Сидя на диване, Энтони посмотрел на отца и сказал:

– Она нас бросила, да?

И заплакал.

У Александра сжалось горло; он сел рядом с сыном:

– Она не бросила нас. Она не бросила тебя.

Кто-то устроил ему некую чертову трахеотомию.

– Тогда где она?

– Как ты думаешь, если бы я знал, я сидел бы сейчас здесь, прием или не прием? – сказал Александр. – Я не знаю.

– Ох, папа…

– Энт, мне так жаль… Твой папа вел себя плохо, и мама очень расстроена. Я не собираюсь все подслащивать для тебя. Но не тревожься, она вернется, вот увидишь.

– Как она вернулась за тобой?

Александр постарался говорить легким тоном:

– Да, что-то вроде того. – Он растрепал сыну волосы. – А теперь идем. Там будет нормальная еда, на приеме.

– «Спэм» и есть нормальная еда, – возразил Энтони, заглядывая в банку. – Эта была последняя. Я их ем с прошлой недели. Это да еще ее сухой хлеб, что оставался.

– Хорошо, что мы можем купить еще «Спэм» и хлеба, – сказал Александр, когда они уходили.

На этот раз он включил огоньки на елке, огни на доме, на крыльце – на случай, если она вернется раньше, чем они. Что такого случилось вчера, что довело ее до подобного безумия, которое он нашел в доме? Энтони был прав: женщина, которая расколотила тарелки и отрезала свои волосы его армейским ножом, не была Татьяной. Должно было что-то случиться.

Или скорее… что-то еще должно было случиться. Но что?

В грузовике Энтони сказал:

– Почему ты не можешь просто сказать маме, что виноват? Я всегда так делаю.

Александр уныло улыбнулся:

– Да в чем ты можешь быть виноват, Энтони? Ты знаешь, в глазах твоей матери ты ничего дурного не совершаешь.

– Я иногда делаю что-то такое, что ее расстраивает, – пожал плечами Энтони. – Ну, как та драка с парнем Мескером. Но ты же знаешь, какая она. Она просто хочет услышать, как ты признаешь, что виноват, и сразу тебя прощает.

– Думаю, на этот раз ей может понадобиться нечто большее, чем простое «я виноват»."

"Конечно, она не появилась на приеме.