Летний сад

 – Это неправда!

– Но это же моя мать!

– Это неправда!"

"В доме на колесах, лежа на спине на своей койке рядом со спящим Энтони, Александр тихо сказал:

– Может, ты и права… Берку доверять не следует. Но не думаешь ли ты, что есть шанс на то, что он мог сказать правду?

– Нет.

Она была совершенно уверена. Как можно было быть такой уверенной?

– Тебе четыре человека говорили, что она умерла. И одним из них был Слонько. Разве тебе не кажется, что этот урод Слонько, когда был наедине с тобой в тюремной камере, заставляя тебя признаться, что ты был Александром Баррингтоном, не сказал бы, что твоя мать жива? «Признайся, что ты тот самый американец, которого мы ищем, и я лично позволю тебе повидаться с матерью»? Разве он не сказал бы так?

– Это просто пустые слова. – Александр закрыл лицо ладонью.

Татьяна отвела его руку, наклонилась к нему:

– Один человек говорит другому о его матери! Скажите нам, кто вы такой, майор Белов, и мы позволим вашей матери жить. Пустые слова?

– Да. – Александр не владел собой. Он оттолкнул ее. Она снова прижалась к нему.

– Берк хочет, чтобы ты знал: его слова могут оказаться правдой. Он хочет сказать тебе, что такое возможно, а потом сразу ухватится за твои слова. Он готов продать тебе все, во что ты поверишь. И ты вернулся бы в Советский Союз. Ты разве не помнишь Германовского в Заксенхаузене? Пожалуйста… Ты ведь не хочешь отдать им это, мы с ними покончили.

– Так ли?

– А разве нет?

Ему хотелось отвернуться от нее, но она ему не позволяла.

И они смотрели друг на друга в темноте.

Наконец Александр едва слышно заговорил:

– Если я вернусь туда, как я смогу ей помочь?

– Никак. Ты просто погибнешь. Но ты должен успокоить себя, понять, что он тебе лжет.

– Я не могу успокоиться. А ты не все знаешь. Ты не знаешь. Ты не была бы такой бесцеремонной, будь это твоя мать.

– Я не бесцеремонна. Не обижай меня. Я никогда не бываю бесцеремонна.

У Александра защипало в глазах. Ему хотелось извиниться, но он не мог.

Татьяна прошептала:

– Из всех моих родных мне ближе всего был Паша, не мать. И скажу тебе вот что: если бы Берк мне сказал, что Паша все еще жив и находится с врагами в польских лесах, я бы послала его к черту. Я не отправила бы тебя искать его.

– Это хорошо, потому что, как ты понимаешь, я бы послал все это.

– Не послал бы, милый, – прошептала Татьяна. – Ты бы сделал все, что мог, чтобы схватиться с судьбой. Как я делала все, чтобы спасти Мэтью Сайерза. Но каждый раз это было бесполезно, – продолжила она едва слышно. – К несчастью, иногда того, что мы делаем, просто достаточно.

Они замолчали; заснуть оба были не в силах.

Матери Александра, Джине Боргезе, было семнадцать, когда она уехала из Италии в Америку, чтобы начать новую жизнь современной, прогрессивной молодой женщины.