Летний сад

Он сидел на круглом металлическом стуле, скрестив руки на груди, – тонкие ножки стула поскрипывали на каменных плитах каждый раз, когда он шевелился.

– Прости, что я так долго, – смущенно пробормотала Татьяна с улыбкой, теперь уже предназначенной только ему, одетому в рабочие джинсы, а не в костюм. – Видишь, как я здесь занята?"

"– Я все вижу, – ответил Александр, несколько мгновений всматриваясь в ее лицо, прежде чем взял ее руку, повернул ладонью вверх и поцеловал, сжимая запястье.

Не отпуская, он обнял ее за талию так крепко, что Татьяна пискнула, но не попыталась отодвинуться.

– Ох. Это к чему бы?

– Только один медведь ест из горшка с медом, Таня, – сказал он, продолжая сжимать ее.

Покраснев, наклонившись к нему, она произнесла насмешливо певучим голосом:

– Ох, капитан, вот ваш яблочный сидр, капитан, и не взлетит ли мое платье над головой, капитан, потому что вы действуете так быстро, капитан, и заметили ли вы мои подпрыгивающие тити, капитан?

Александр засмеялся.

– Подпрыгивающие тити? – тихо и восторженно повторил он, снова целуя ее руку и отпуская ее. – Ох, я их заметил, детка!

Она ушла, чтобы принести ему еду, а потом села рядом с ним, и Энтони тут же залез к нему на колени.

– У тебя есть время, чтобы посидеть со мной? – спросил он, стараясь справляться с едой одной рукой.

– Немножко. Как прошло утро? – Она вынула из волос Александра виноградную веточку. – Энтони, иди ко мне, посиди с мамулей, дай папе поесть.

Александр покачал головой, быстро жуя:

– Пусть сидит. А утро могло быть и лучше. Мы получали партию ягод с другого виноградника, и из моего грузовика вывалилось полтонны гроздей.

– Ох нет!

– Энт, ты знаешь, сколько это – полтонны винограда? – спросил Александр сына. – Это тысяча фунтов. Я налетел на кочку на дороге. – Он пожал плечами. – Что тут сказать? Если они не хотят терять виноград, им следует привести в порядок дорогу.

– Полтонны! И что с этим виноградом?

– Не знаю. К тому времени, когда мы это заметили и вернулись, дорога была чистой, – видимо, все собрали безработные мигранты, искавшие еду. Хотя почему они не наняты, мне непонятно, работы вокруг много.

– А Себастьяни кричал на тебя? – спросил Энтони, поворачиваясь и глядя на Александра.

– Я никому не позволю на меня кричать, пузырь. Но он, конечно, не обрадовался. Сказал, что вычтет из моего жалованья, а я сказал: ты и так мне почти ничего не платишь, что тут вычитать? – Александр посмотрел на Татьяну. – Что?

– Ох, ничего. Мне это напомнило о том мешке сахара, который мой дед нашел в Луге летом тридцать восьмого.

– А, ну да, тот знаменитый мешок сахара! – Обмакнув маленький кусочек хлеба в оливковое масло, Александр сунул его в рот Татьяне.