Саботаж

Я хочу видеть, как ты плачешь из-за меня, детка.

Я чувствую, как он плюет мне на лицо, и вздрагиваю.

Сглатывая поднимающуюся к горлу желчь, чтобы не захлебнуться, я смотрю на него и шире раздвигаю для него ноги.

Нейт приостанавливается, его член толкается в меня. Наклонив голову, он слегка сжимает мне горло.

— Видишь, я знал, что тебе это понравится, шлюха ебаная.

Наклонившись, Нейт проводит языком по ленте, которая не дает мне сказать ему «иди к черту». Отстранившись, он убирает руку с моего лица. И я понимаю, что это мой шанс.

— Я трахну эту пизду, — он целует меня заклеенные губы. — А потом выебу эту задницу...

Я с усилием бью его лбом в лицо, отчего мое и без того разбитое лицо еще больше кровоточит.

— Блядь, — он садится и заслоняет лицо ладонями. — Сука.

Нейт отдергивает руки и видит, что они теперь в крови.

Я поднимаюсь в сидячее положение и делаю это снова. На этот раз мой лоб попадает прямо ему в переносицу.

Нейт падает назад, и его член выскальзывает из меня.

У меня в груди бешено колотится сердце, но это все. Мой единственный шанс. Если я не успею, он наверняка убьет меня. Но я отказываюсь сдаваться без боя. Я врезаю ногой ему в шею, сбивая на пол, и Нейт начинает кашлять.

Я встаю на дрожащие ноги и наклоняюсь. Скольжу руками вниз по заднице и задней части ног. Сев на край дивана, я наклоняюсь и вытаскиваю из-под ног руки. Они все еще связаны, но, по крайней мере, теперь они не за спиной. Вскочив с дивана, я бегу на кухню. Ублюдок не связал мне ноги. Трудно насиловать женщину с сомкнутыми ногами.

Нейт протягивает руку и хватает меня за лодыжку, лишив равновесия. С криком, вырвавшимся из моих заклеенных губ, я падаю на лицо.

— Ебаная шлюха! — рычит он, притягивая меня к себе. Мое обнаженное тело скользит по холодному кафельному полу. — Я заживо скормлю тебя гребаным животным.

Я вытягиваю перед собой руку, пытаясь схватить один из сбитых со стола электроинструментов, но они слишком далеко. Его пальцы впиваются в мою кожу, и я кричу в ленту. Я чувствую, как мне в ноги вонзаются его ногти.

Перевернувшись, я пинаю Нейта ногой, ухитряюсь нанести несколько ударов ему в лицо, и он меня отпускает.

Я, как могу, ползу по полу и добираюсь до того, что мне нужно, как раз в тот момент, когда Нейт меня переворачивает. Я поднимаю тяжелый оранжевый гвоздомет и нажимаю на курок, но ничего не происходит.

Нейт смеется надо мной. Глубоким, раскатистым смехом, от которого его тело сотрясается, а у меня душа уходит в пятки.

Опустившись на колени, Нейт садится мне на бедра и задирает мои связанные руки над головой. Когда он снова обхватывает мое горло, я слышу, как падает на пол гвоздомет.

— Ты думаешь, это тебя спасет?

Грудь сжимает паника, и я делаю единственное, что приходит мне в голову.