Сабля, трубка, конь казацкий

Спрыгнул на землю, и Охрим тут же дернул вожжами: «Но-о, волчья сыть… Шевелись, утроба…» Так, для порядка. Отдохнувшая пара резво потащила телегу вперед, без понукания набавляя шаг. У лошадей слабое зрение, зато отменный нюх – не хуже собачьего. А ветер аккурат с юга повевает… Доносит знакомые запахи.

– Отчего казак не весел, чего буйну голову повесил? Держи кисет… – Василий протянул мне мешочек с табаком. – Закури, чтобы дома не печалились…

– Можно… – не стал отказываться я. – Только ты и трубку давай.

– А своя чем нелюба? – удивился запорожец. – Такой цацкой и кошевому атаману незазорно похвалиться. Славно сработана… Небось, заморская?

Я быстро прикинул несколько вариантов более-менее правдоподобной причины, но так как ничего путного в голову не приходило, решил плюнуть на конспирацию и рассказать о своих подозрениях как есть. В конце концов, здесь у меня нет никого ближе Василия, стало быть, нечего изначально пачкать наши отношения мелким обманом. Хватит и того, что главной правды сказать не могу.

– Понимаешь, тут такое дело… Я не совсем уверен, но, кажется, видения меня чаще всего как раз после перекура посещают. Не хочу рисковать, чтобы снова в обморок не свалиться. Лошадям и без меня груза хватает… А люди подумают, что я падучей болен. Или того хуже – бесноватый.

Полупуд отнесся с пониманием. Покивал с самым серьезным видом и понизил голос.

– Верно рассудил… Такое лишний раз лучше не показывать. Ты вот что, Петро… – запорожец протянул мне почти опустевший кисет. – Спрячь сюда свою люльку да на шею повесь. Вроде ладанки. Так оно надежнее будет, чем за поясом таскать. Не дай бог потеряешь. А как обустроим наш табор – выберем время и развеем все сомнения. Проверим, значит…

Дельный совет. Я и сам уже подумывал, как бы ее удобнее пристроить. Пенка, хоть и крепкий материал, а все ж не железо. Жаль было бы из-за неловкого движения или иной случайности сломать единственную вещь из моего мира, и тем самым утратить последнее напоминание о прошлой жизни. Глупость, конечно, но если трубка вдруг исчезнет, то у меня не останется ничего, кроме воспоминаний. Которые, с течением времени, очень легко перевести в разряд грез и сновидений. Как воспоминания из детства… Яркие, счастливые, но совсем не обязательно происходившие в реальности.

Шнуровка кисета оказалась подходящей длины, и замшевый мешочек весьма комфортно улегся за пазухой. Словно всегда там был.

– Это… спросить хотел… – Василий смущенно кашлянул в кулак. – Куда твой нательный крестик подевался? Небось тоже не помнишь?

Я только плечами пожал. Мол, зачем спрашиваешь, коли и так все ясно?

– Угу… – запорожец поскреб подбородок. Потом вынул из-за пояса нож, надрезал воротник и протянул мне вытащенную из шва небольшую щепку.