Сабля, трубка, конь казацкий

Даже бок отлежать не успеешь, как подниматься надо.

На том разговор и закончился.

Я поворочался еще немного, поглядывая в сторону кургана, но костер на его вершине давно погас. В степи с дровами трудно, долго гореть нечему. Так что на небе остались только настоящие звезды, которые тоже вскоре поблекли, затуманились и растаяли. А потом меня растолкал Полупуд…

До могилы оставалось меньше километра, а Василий все не показывался.

Взбудораженный словами казака, я уже настолько готов был запрыгнуть в седло и… нет, не дать деру, а попытаться подкрасться поближе (как бы убедительно казак ни говорил, а оставить товарища в беде я не смогу, не прощу себе после), что когда узрел размахивающего руками запорожца, сперва не поверил. Помотал головой, протер глаза, но Полупуд не исчез. Махнул мне еще пару раз, потом достал трубку, присел на землю и принялся ее раскуривать.

Я и не заметил, как перекрестился. Заразное все же дело… В смысле богобоязнь. Пока вокруг цивилизация и прочие достижения науки и техники, как-то проще быть атеистом. И совсем другое, когда остаешься наедине с целым миром. То и дело жутковато становится…

Хорошо сказал кто-то: «Безбожник идет по жизни в одиночку, а у верующего – всегда есть попутчик». Вот и я не то чтобы резко ударился в религию, но от надежного спутника не отказался бы. По крайней мере, покуда МЧС не организуют.

У холма меня ждал сюрприз. Рядом с Полупудом сидел совсем юный парнишка. Лет шестнадцати – не больше. В свитке, явно с чужого плеча, латаной-перелатаной и перехваченной в поясе обрывком когда-то давно богатого кушака из сложенной в несколько слоев шелковой ткани. Как и свитка, пояс столь давно знавал лучшие годы, что настоящий небесный цвет сохранил только на швах. Лицо у паренька замурзано так, что лишь одни глаза блестят из-под наискось отхваченной ножом челки. Выглядит изрядно усталым, давно не евшим досыта, но не изможденным. Скорее, встревоженным.

– Гляди, Петро! – приветствовал меня Полупуд. – Не имела баба хлопот, так завела козу. Был у меня один недоросль в попутчиках, теперь – пара. Скоро буду, как цыганка по табору с целым выводком ходить. Чтоб меня качка пнула…

Э-э, нет. Так не годится. Упадничество не наш стиль. Надо срочно казаку ауру подправлять. Пользу от позитивного мышления никто не отменял.

– Неправильно ты думаешь, казак Василий… – я важно подбоченился. – И не с того боку запрягаешь.

Запорожец заинтересованно взглянул из-под нахмуренных бровей, многозначительно поглаживая рукоять нагайки.

– Ну-ка, ну-ка… Поучи батьку детей делать.

– Гетман… – фыркнул Полупуд. – Ох, и язык у тебя, Петро. Не язык, а помело. Чешешь как по писаному!

Сработал прием. Возражая против очевидного, со всем остальным казак исподволь уже как бы соглашался.