Поиграйте с Женечкой

Я не знаю, как должно быть… Но между нами точно что-то не так. Да. И он гаснет каждый раз. Сегодня мы, наконец-то, поговорим обо всем? От этой мысли в животе сводит очередным приступом тупой боли, и я дышу глубже, чтобы хоть как-то абстрагироваться.

Мне кажется я знаю, как это исправить, но он зачем-то упрямится.

— Прогуляемся по набережной? — это первые его слова за все это время, и я вздрагиваю от неожиданности.

Кивая, я натягиваю перчатки, накидываю капюшон и выхожу из машины, снова не дожидаясь, пока он откроет мне дверь. Сегодня мне, почему-то, не хочется его галантности. Меня раздражает эта болевая субстанция между нами. И его галантность, это словно способ отвлечь от сути происходящего, завеса от истинного смысла.

Замираем, разглядывая друг друга.

Ему хочется прикоснуться — я чувствую это. Но он никогда не делает это первым. И я прикасаюсь к нему сама, как обычно, удовлетворяя эту его потребность. Протягиваю руки, поправляю его шарф, скользя костяшками по его шее. И он прикасается в ответ, делая тоже самое. Напряженно улыбаемся. Беру его под руку, кивая на мостик.

Остановившись у перил, мы облокачиваемся на них, разглядывая внизу мутные потоки и наморозь льда на серых неприветливых стенах.

Холодно.

Молчит.

Атмосфера звенит от напряжения. Выматывает.

И все меняется в одно мгновение, словно по щелчку.

Стягивая перчатку, протягивает мне руку. Тоже стягиваю, вкладывая в его горячие пальцы свои прохладные. Разворачивает меня к себе. И… Я оказываюсь у него в руках. Его губы застывают на моем виске. Это так неожиданно! Мне кажется, первый раз он обнял меня с собственной инициативы. И первый раз ТАК.

Внутри щемит, в груди пульсирует тупой болью, в глазах темнеет и подкатывает огромный ком к горлу, мешающий дышать. Это слепит и глушит.

И я неуверенно толкаю его ладонями в грудь, пытаясь отстраниться. Но он впечатывает сильнее, не позволяя.

— Женечка..

Не надо… не надо! Не надо, пожалуйста!

Держит крепко.

Дышу глубже больше не сопротивляясь. Фокус моего видения меняется обретаю тоннельный эффект. Я вижу, как дергается его кадык, в попытке глотательного движения. Закрываю глаза, пытаясь остановить приступ панической атаки.

— Женечка…

С болезненным стоном прячу лицо о него на груди. Меня выносит это. Выносит напрочь. Зачем?! Зачем он мне это говорит?!? Я знаю, что он хочет сказать!

Сжимая пальцами на его груди куртку, поднимаю на него взгляд.

— Ну, не надо так, пожалуйста! — отчаянно качает он головой. — Это же тебя ни к чему не обязывает. Я просто скажу и всё… И ты сразу забудь. Мне это нужно.

И внутренне я кричу, пытаясь заглушить его слова и эти невыносимые ощущения.

— Я люблю тебя, девочка… — до боли сдавливает меня, не позволяя отстраниться, пряча моё лицо у себя на шее. — Прости…

Всё… всё… всё! — дышу я.