Поиграйте с Женечкой

Олег приоткрывает глаза, и его ладонь замирает на моем бедре, прекращая поглаживать.

— Что такое? — вглядываюсь я в него."

"— Просто поймал знакомое ощущение… — качает он головой и, снова закрыв глаза, расслабляется под нашими ласками. — «Несъедобно»… до тошноты.

— Да!!

Играя красивыми бровями Крис требует продолжения.

— Еще есть грустный ангел — Русь. Но он уже съедобен. Он так грустно нежен и совершенно… ммм… — пытаюсь подобрать я слово. — Он бездейственен. Отстранен. И кормит меня грустью, нежностью и заботой, совершенно ничего не требуя взамен. Философ и поэт, романтик… Кайфует от этого. Это так вкусно! И самый кайф, что он и НЕ ХОЧЕТ отдачи! Он наслаждается безответностью.

— Изысканное блюдо… — задумчиво комментирует Крис. — Давай еще!

— Боречка! — улыбаюсь я, — Веселый ангел! Сексуальный и борзенький мальчик, которому процесс доставляет удовольствие гораздо больше, чем результат! С ним играемся… — киваю я. — Дразнимся, кусаемся, провоцируем. Отлично рубится — хип-хоп. Спортсмен, интеллектуал. В небольших порциях он очень хорош!

— Насколько небольших?

— В очень небольших! — смеюсь я. — Горяченький! Дашь пальчик облизать, откусит руку!

— Ням-ням? — смеется Крис. — Слушай, мне на обложечку новое лицо нужно. Вот что-то такое — молодой и борзый! Он как?

— Красавчик! — киваю я. — Я уговорю его на пробный фотосет.

Замурлыкав, Крис касается моих губ своими, спаивая очередную маленькую порцию ликера.

— Еще! — требует она. — Кто четвертый?

— Немец… — закусываю губу, мечтательно улыбаясь. — Он особенный.

Олег снова открывает глаза и, прищурившись, смотрит на меня.

Целую его в губы, и глажу пальцами его лоб, разглаживая задумчивую морщинку. Слегка толкаю его обратно, заставляя опять расслабиться. Подчиняется.

— Почему «Немец»?

— С детства жил в Германии — родители военные. Он старше… и по годам, и в принципе. Уже жесткий, властный, знает, чего хочет. Оригинальный, сексуальный, эрудированный, уверенный в себе, не зацикленный на мнении окружающих.

Олег сжимает моё бедро сильнее.

— Если выбить из него ванильно-романтическую дурь и чувство собственности, лет через десять сможет конкурировать с Ароновым! — дразню я его и он, конечно же, ведется, снова распахивая глаза.

— Ревнуешь? — поднимает Крис в удивлении бровь.

Он переводит на меня вопросительный взгляд.

— Есть смысл?

— А что, у чувства ревности в принципе есть смысл? — удивляюсь я.

Крис спаивает мне еще немного Шеридана из своих губ. Моя голова слегка кружится, я чувствую возбуждение и легкое опьянение.

— Что такое ревность? — забирает Олег бокал у Крис, делая глоток побольше. — Мы должны договориться о содержании понятия, чтобы говорить на одном языке.

Мы все втроем зависаем.