Натюрморт с воронами

Вам приходилось иметь дело со штаммом три-пи-джей, доктор Чонси?

— Да, но смерть бабочки данаиды наступает только при концентрации, превышающей шестьдесят модифицированных зёрен на квадратный миллиметр…

— Что естественным образом выходит на три сотни ярдов за пределы опытного поля, как показывают результаты полевых исследований Чикагского университета, опубликованные в ежегоднике «Просидингс»…

— Я знаю эту чёртову работу, — вспылил доктор Чонси, — и не надо её мне цитировать!"

"— Хорошо, доктор Чонси, в таком случае я повторяю свой вопрос: каким образом вы намерены предотвратить возможность перекрёстного опыления нормальных растений генетически модифицированной пыльцой и как оградите от гибели местную популяцию бабочек и других насекомых?

— Именно эти задачи и ставит наш эксперимент, мистер Пендергаст. Именно эти проблемы мы и пытаемся сейчас решить…

— Значит, Медсин-Крик выбран вами в качестве испытательного полигона, где на подопытных кроликах, то есть местных жителях, вы намерены решить эти научные проблемы?

Доктор Чонси, поражённый этим выводом, напряжённо молчал, уклоняясь от ответа. Казалось, его хватил апоплексический удар, от которого он никак не может оправиться. Кори видела, что Чонси полностью уничтожен и не способен найти достойные аргументы в этом споре.

— Чёрт возьми! — воскликнул он через минуту. — Почему я должен оправдываться за свою работу перед каким-то… грёбаным копом!

Воцарилась мёртвая тишина. Все наблюдали, как доктор Чонси вскочил и стал судорожно обтирать платком потное покрасневшее лицо.

Пендергаст обратился к Кори:

— Полагаю, мисс Свенсон, мы на этом закончим. Вы всё записали?

— Всё, сэр, вплоть до слов «грёбаный коп». — Она громко захлопнула блокнот и с торжествующим видом сунула ручку Пендергаста в свой карман. Кори встала, обвела всех медленным, преисполненным достоинства взглядом и широко улыбнулась, продемонстрировав ряд безукоризненно белых зубов. Пендергаст сдержанно поклонился и направился к выходу.

— Пендергаст, — окликнул его Риддер, и Кори вздрогнула, увидев знакомый блеск в его потемневших от ярости глазах.

— Да, — спокойно ответил тот.

— Вы помешали нашему обеду, испортили всем настроение и вывели из себя нашего дорогого гостя. Не хотели бы вы что-нибудь сказать ему на прощание?

— Не вижу в этом необходимости, — ответил Пендергаст и добавил: — Впрочем, могу напомнить известные слова Эйнштейна: «Надменность более опасна для человека, чем невежество». Готов также добавить от себя специально для доктора Чонси, что ещё более опасно сочетание этих качеств в одном лице.

Кори следовала за Пендергастом по тенистой аллее, с трудом подавляя взбудоражившие её чувства.