С видом на Нескучный

Построит церквушку, закинет бабла и осторожненько так попросит. Ну чтобы помягче там, наверху. В смысле, не перегибая палку, всем свойственно ошибаться.

А может, Вера неправа. Может, церквушку отреставрировал кто-то другой. Например, мэр города. Впрочем, это почти одно и то же.

Вера не ходила в церковь, хотя бабка Зина крестила ее при рождении. Она помнила свой крестик, лежавший в коробочке из-под монпансье, простой, металлический, на сером шнурке."

"Мама в церковь ходила, ставила свечки за упокой и за здравие, писала записки-требы, соблюдала посты и очень хотела, чтобы дочка тоже приобщилась. Но нет, это было не Верино. Она рассудила так – раз нет потребности и желания, значит, не надо.

А тут почему-то захотелось зайти.

Церквушка была маленькой, но отреставрированной и приведенной в порядок, внутри было тепло, даже жарко, и пахло сладко и душновато.

При входе, у крошечного прилавка со свечами, бумажными иконками и брошюрами, стояла старушка, обычная прицерковная бабушка, которых полно во всей России. Маленькая, худая, одетая, как и положено, в темное, застегнутое у горла простое платье, на голове синяя, в мелкую белую крапушку, завязанная низко на лбу косынка. Лица ее Вера не рассмотрела, точнее не разглядывала. Смущенно и нерешительно кивнула на свечи:

– Дайте… ну пару… И, если не трудно, подскажите, куда… воткнуть.

– «Воткнуть», – неодобрительно повторила бабка и назидательно добавила: – Поставить, а не воткнуть! Морковь будешь втыкать в огороде!

– Не буду, – усмехнулась Вера. – Ну так какие? – и подняла на бабку глаза.

Та, недовольно и осуждающе вздохнув, протянула ей две свечки:

– Годится?

Вера пожала плечами и отдала деньги.

Нет, ошиблась. Конечно, ошиблась! Потому что просто не может быть! Конечно, это не тетя Валя! Та наверняка давно умерла от такой жизни: сын инвалид, да всю жизнь попивала. Нет, глупости, просто похожа, как все бабки похожи друг на друга.

Старушка, опустив голову, пересчитывала деньги, всем видом давая понять, что ей, Вере, в услуге отказано.

«Ну и бог с тобой», – Вера отошла от прилавка.

Вот из-за таких старушенций молодежь не ходит в храмы. То одеты не так, то накрашены сильно. В общем, зудят и шипят старушонки, отгоняя паству.

В католических соборах в Европе всем наплевать, во что ты одет, как накрашен, сколько тебе лет. В общем, будь ты кем угодно и как угодно выгляди – путь в храм Божий тебе открыт.

Вера встала возле подставки с песком, в которой, оплывая, догорало несколько свечек.

Зажгла и поставила свои.

Подняла глаза к иконе, висящей напротив.

«Свт Николай Чудотворецъ» – было написано на церковнославянском, с ером.

«Ну и ладно, мне-то какая разница, все равно ничего в этом не смыслю. Зато доложусь маме, что была в церкви и поставила свечи, ей будет приятно».