Замужем с утра

— Чем? — изумленно переспросила Кэтрин.

— Sororicide. Женоубийство."

"— Вы, наверное, хотели сказать «uxoricide».

— Вы уверены?

— Да, «uxor» по-латыни «жена».

— Тогда что же такое «sororicide»?

— Убийство сестры.

— Что ж, если бы мне пришлось жениться на мисс Дарвин, возможно, помимо жены я прикончил бы и сестер. — Лео ласково улыбнулся Кэтрин. — Дело в том, что я никогда не смог бы вести с этой женщиной подобные разговоры.

Наверное, Лео был прав. Кэтрин достаточно долго прожила с Хатауэями, чтобы привыкнуть к их манере добродушно подтрунивать друг над другом, ведя оживленную беседу и перескакивая с одного предмета на другой. Подобное «словесное странствие» могло начаться с горячего обсуждения загрязнения вод Темзы и закончиться спором о том, действительно ли граф Сандвич изобрел сандвичи. Кэтрин едва сдержала горький смех: может, ей и удалось привить Хатауэям светские манеры, но в целом эти люди повлияли на нее куда больше, чем она на них.

Лео наклонил голову и коснулся губами шеи Кэтрин, посылая волны дрожи по ее телу. Ему явно больше не хотелось говорить о мисс Дарвин.

— Соглашайтесь, Кэт. Скажите, что выйдете за меня замуж.

— А что, если я не смогу подарить вам сына?

— Никто не может этого обещать. — Лео поднял голову и улыбнулся. — Но подумайте, сколько удовольствия мы получим, пытаясь произвести его на свет?

— Я не хочу оказаться виновной в том, что Хатауэи потеряют Рамзи-Хаус.

Лицо Лео снова приняло серьезное выражение.

— Никто не возлагает на вас ответственность за судьбу Рамзи-Хауса. Это всего лишь дом. Ни один дом не может служить вечно. Дома сменяются, а семья остается.

Кэтрин вдруг почувствовала, как платье разошлось на груди. Она поняла, что за разговором Лео расстегивал пуговицы. Кэтрин попыталась остановить его, но он уже распахнул ее корсаж, обнажив сорочку и корсет.

— Поэтому единственной вашей обязанностью будет, — хрипло прошептал Лео, — отправляться со мной в постель, когда я пожелаю, и добросовестно помогать мне обзавестись наследником. — Кэтрин отвернулась, тяжело дыша, и Лео наклонился к самому ее уху. — Я хочу доставить вам наслаждение. Обольстить. Покорить. Ввести в соблазн. Всю, от макушки до кончиков туфель. И клянусь, вам это понравится.

— Какая нелепость, вы самый самонадеянный и… о, пожалуйста, не нужно. — Кончиком языка Лео коснулся ее уха, это нежное, щекотное прикосновение заставило ее затрепетать. Не обращая внимания на протесты Кэтрин, Лео проложил влажную дорожку от ее уха к шее. — Перестаньте, — простонала девушка, но Лео уже завладел ее губами, и вкус его поцелуя опьянил ее. Руки Кэтрин сами собой обвились вокруг шеи Лео, и она сдалась, издав слабый стон.

Этот поцелуй, шаловливый, жадный, опустошающий, дарил немыслимое блаженство.