Человек с топором

Желудок Олега нервно дернулся. Таргитай смотрел на стол равнодушно, однако в синих глазах постепенно начал появляться слабый интерес. Олег взял нож и вырезал для себя левый бок с хорошо прожаренными ребрами. Зубы впились в жареное мясо излишне поспешно, а когда сладкий ароматный сок потек в горло, внутри взвыло, он стал пожирать мясо с лихорадочной поспешностью, мысли о вечности и огромности Вселенной как-то отступили, стушевались, ушли на задний план. Они не исчезли, но существовали на далеком фоне. Очень далеком.

Таргитай сидел от стола в трех шагах. Вдруг оказался бок о бок с Мраком, с вялым интересом протянул руку к истерзанному кабанчику. Его синие глаза встретились взглядом с зелеными глазами Олега, тот смотрел неотрывно, жадно, стараясь понять как можно больше, и Таргитай на кратчайший миг опустил ресницы, словно соглашаясь, позволяя, разрешая чуть-чуть прикоснуться к чему-то…

На самый кратчайший миг он стал Таргитаем, да и то лишь «по глиняному комочку, именуемому Землей». Ощутил свое непомерно огромное тело, сложнейший организм, в котором что-то двигалось, зарождалось, умирало, изменялось, переплавлялось и трансмутировалось. Он ощутил и голод в Уганде, и жажду перемен в Австрии, а когда кольнуло в той области, где часть его «я» между острыми пиками гор, он увеличил добычу нефти в Ираке, на рост недовольства порнолитературой ответил засухой в Средней Азии, поспешно вырастил и бросил тучу саранчи на долину Евфрата, после чего ощутил острую нехватку цезия в рудниках Килигарда, но перевести одни металлы в другие не удалось, так как на метеоритный дождь со стороны созвездия Леонид пришлось ответить ростом ваххабизма и выбросом стада китов в Гренландии, что тут же принесло стабилизацию на Мадагаскаре, но ухудшило рост бобовых в бассейне Амазонки…"

"А еще было непомерно огромное пространство космоса, где Таргитай знал и ведал каждой из двухсот миллиардов галактик, каждой туманностью, каждым шаровым скоплением, каждой звездой, каждой планетой, каждой молекулой, каждым атомом и каждой элементарной частицей. Он знал, кому куда лететь, кому, где и в каком месте пересечься, столкнуться, выбить электрон из ядра или же, напротив, слиться и образовать совершенно новую частицу…

Он направлял космические течения, задавал непонятные таинственные ритмы жизни, создавал законы континуума, лепил новые звезды, а старые превращал либо в сверхновые, либо в белые карлики, нейтронные звезды, черные дыры, а потом и вовсе рассеивал их, словно уже пришла тепловая смерть Вселенной на отдельном участке.

Квазары и квазаги подчинялись его воле, фотоны и нейтрино разлетались по его велению, он знал их путь, он ведал, когда и с кем они столкнутся…

Что-то ударило Олега в лицо.