Человек с топором

Он хорошо помнит, что когда-то из-за каждого дерева выглядывал леший, на дереве сидели мавки, по лесу бегали чугайстыри, олени с золотыми рогами, оборотни, на дорогах старались подлащиться и затем увести на плохую тропку исчезники и попутники, в лесных озерах плескались водяные, водяницы, русалки, везде летали вилы, ведьмы на метлах и в ступах, дома кишмя кишели домовыми, овинниками, сарайниками, конюшенниками, подвальниками, бабы перекидывались черными кошками, чтобы доить соседских коров, соседи оказываются оборотнями, лягушки превращаются в царевен, а кабан или медведь мог оказаться заморским принцем или ближайшим родственником.

Он жил в этом мире, общался, и все жили. Потом мир менялся, и окружение менялось, а вот сейчас его вовсе выперло в межзвездное пространство, и вот тут-то и пришла настоящая жуть, сверхжуть, гипержуть…

Пространство свистит в ушах, он старательно представлял, что в самом деле свистит и чуть не отрывает уши, а встречный вакуум бьет в лицо и раздувает рот, и тут в самом деле ощутил нечто странное, отчего сразу шерсть встала дыбом, мышцы напряглись, а по всем нервам пробежал ток.

Из невообразимой дали донесся странный тоскливый звук, похожий на рев одинокой заблудившейся паровозной сирены. Он тряхнул головой, рев вроде бы сместился в другие диапазоны, но не пропал, только истончался все сильнее и сильнее, пока не исчез из зоны слышимости. Мрак поспешно перешел на ультразвук, звук еще слышался. Уже не рев, а писк все истончался, но теперь Мрак с холодком понимал, что ему не почудилось. А если и почудилось, то уж очень странно как-то почудилось, реально очень.

Он быстро взглянул на Олега. Тот почему-то почти размазывался по пространству, красивый такой волновой пакет, изящная структура, в которой он весь, включая все родинки, прыщи и даже трещинку на ногте большого пальца левой ноги.

Звук повторился, на этот раз Мрак услышал слабый треск, словно потревожилась кровля, а потом легкое шуршание, что тоже понятно: каменная плита дала трещину, по ней сыплется песок…

Он в страхе оглянулся на Олега. Какая плита, сказал себе со страхом, какой песок? Что у меня за глюки, неужто я стал такой тонкошкурый? Вот Олег прет, как броненосец, морда ящиком, ничего не слышит, ничего не замечает. Умные – все глухие тетери, их хоть по голове молотом, а тут весь как иголках, привык в лесу ко всему прислушиваться…

– Да нет здесь ничего, – сказал он себе хрипло. – Нет!

Олег окутался серебром, донесся его равнодушный голос:

– Ты там что, стихи читаешь?.. Я буду долго гнать велосипед?

– Какие стихи, – огрызнулся Мрак. – Я нервный, понимаешь? Я вон слышу…

– Что?

– Да просто слышу! Звуки разные.

Олег бросил хладнокровно:

– Глюки.

– Да я и сам знаю.