Человек с топором

Но мой дед и нынешний подросток в них видят разное, верно? И с нами говорят о том, что нам понятно, что нам доступно. Мрак, мы даже сейчас вряд ли видим истинную картину. Но мы видим больше, чем видели полвека назад! И преступно было бы не воспользоваться.

Крохотная точка наконец обрела диаметр, разрослась. Олег старался смотреть на нее только в привычном человеческом спектре, тогда она ласковая и таинственная, закутанная в сверкающую жемчужину атмосферы, а там внизу голубая и зеленая, свежая, чистая, живая… Если же чуть сместить зрение, то атмосферы нет, просто глиняный шар с засохшей коркой, под которой плещутся и кипят огненные океаны магмы, а в центре там и вовсе сверхплотный шар перестроенного текучего металла, чуть ли не нейтронная звезда, что за гадость…

Они пробили атмосферу, как два болида, только Олег укрыл Мрака завесой незримости для радаров, пусть отрапортуют о вторжении в атмосферу «видимого ничто», как называют кометы. Мрак закричал, что видит Ирму, она вон стоит на веранде и смотрит в небо… Почему в небо? Она что, догадывается?

– О чем? – спросил Олег. – Что мы – пришельцы?

Мрак смутился:

– Да нет, просто… Журавли, наверное, летят. И всякие орлы вроде нас.

Они опустились по ту сторону виллы, проникли в кабинет, а уже оттуда Мрак вышел, потирая ладони и громогласно восклицая:

– А где же Ирма?.. Я уверен, что обед так и не приготовила…

Ирма счастливо завизжала, Олег только видел, как через зал пронеслось нечто оранжевое, Ирма бросилась Мраку на шею, повисла, как обезьяна на дереве, задрыгала ногами.

– Ага, – сказал Мрак Олегу, – вот видишь?.. Это она так глаза замыливает!

– Да, – подтвердил Олег. – Обедом так и не пахнет.

Ирма вскрикнула, все еще не отпуская шею Мрака:

– Вас не было трое суток!.. Хотя бы позвонили, что едете!

– Там не было телефонов, – ответил Мрак. Он звучно влепил ей поцелуй, поставил на пол и шлепнул по заду, как шлепал Маргариту Наваррскую, на которую Ирма была разительно похожа. – Собери что-нить на стол попроще, а мы пока выбьем пыль странствий…

Она умчалась на кухню, но во взгляде, который бросила через плечо, отражался бешено вертящийся школьный глобус: где же эти странные места, откуда нельзя позвонить? Разве что жуткая Сибирь и джунгли Амазонки…"

"В ванной комнате Олег снова остановился перед зеркалом. Оттуда смотрел на него все тот же молодой парень, ибо в тридцать лет – обязательно много поживший и переживший, матерый и тертый в прошлые века Средневековья, там вообще до сорока доживали единицы, а в это благополучнейшее время и в сорок встречаются юнцы, которым родители вытирают носик…

Красные растрепанные волосы, растерянный вид, острые скулы и полураскрытый, как у Таргитая, рот, будто собирается задать кучу наивных вопросов.