С тобой? Ни за что! (СИ)

Возникли осложнения во время чистки, — негромко говорит Лайла.

— Чистки? Ты про аборт говоришь? Она что… она аборт хотела? Она… Как она… она же ребенка моего убила! — на выдохе рычит Хайдар.

Он ничего не замечает вокруг. Ни прохожих. Ни бледного лица тетки. Вообще ничего. Его накрывает волной ненависти и злобы. А еще — боли. Ему больно от того, что любимая женщина лишила его такого счастья. Это ведь удар в спину. Воткнула ему под ребра нож и провернула. И как теперь дышать? Как жить дальше? Как в глаза ей смотреть?"

"Голова Хайдара дергается от удара. Лайла, при всей свой хрупкости и женственности, прилично отоваривает племянника оплеухой.

— Ты идиот??? — голос тетки звенит и оглушает. — Внематочная беременность! Девочка не смогла бы выносить плод. Она там под ножом лежит! А ты тут истерики устраиваешь?! Она ребенка твоего убила, да? Да она, пока ее на скорой везли, всем богам молилась, только бы малыш выжил! Сама едва не умерла! И сейчас… не известно еще…

Хайдар медленно садится на лестницу. Ноги не держат. Руки запускает в волосы. Зажмуривается.

Раньше его держала злость на Аврору. А теперь — ничего. Теперь его накрывает отчаянием и страхом. Он никогда и ничего не боялся. А теперь боится. Боится потерять самого дорогого человечка. Самую замечательную женщину. Его малышку Рори.

***

Аврора просыпается и долго лежит, почти не двигаясь. Знает, что стоит пошевелиться, как Хайдар тут же начнет суетиться. А ей сейчас не хочется никакой суеты.

С того момента, как Аврора пришла в себя и узнала, что малыша больше нет, проходят сутки. За эти сутки Щукина выплакала океан слез. А сейчас она чувствует пустоту. Будто во время операции отсекли что-то очень важное. Частицу ее самой.

Аврора вздыхает, чувствуя, как подкатывает очередная волна слез, боли, апатии.

И именно в эту секунду Хайдар поднимает голову.

Каким чудом ему удается не просто попасть в палату, но и обосноваться здесь, Аврора не знает. Впрочем, это ведь Вахидов. Он может если не все, то очень многое.

Хайдар протягивают свою большую теплую ладонь и осторожно, даже несмело, берет ее пальцы в свои.

До этой секунды у них не было возможности поговорить. А о чем говорить им сейчас, когда общий ребенок их больше не связывает? Аврора не знает. К тому же из нее сейчас отвратительный собеседник.

— Можно я тебе кое-что скажу, девочка моя? — очень тихо заговаривает Хайдар.

Аврора замирает. Кто ж ему запретит говорить? И потом, у него ведь такой родной голос, разве найдутся у нее силы его не слушать?

— Я дурак, Рори, дурак, идиот, балбес, называй как хочешь и будешь права, — продолжает говорить Хайдар и перехватывает ладонь Авроры уже двумя руками, накрывает, словно собирается согревать, — мы вместе уже столько времени, а я так и не сказал тебе самого главного.