S-T-I-K-S. Пройти через туман VI

Гадюка — невысокая, рыжая и конопатая женщина с короткой причёской под мальчика, — была обладательницей Дара скрыта. Она была вся на взводе, но наигранно и громко смеялась, стараясь этого не показать. Хотела, наверное, вдохновить нас, выжать из ситуации хоть долю оптимистической искры. Но даже она со всем своим обаянием не сумела достичь нужного эффекта. Не знаю, как в остальном Улье, а на Северо-Востоке серость не любили.

Кроме скрытницы в группу вошли Чечен и Марлин. Последний оказался невысоким мужчиной неопределённого возраста в голубом берете и тельняшке, выглядывавшей из ворота камуфляжного комбинезона. Его мне представили как командира группы. Это был довольно мощный сенс. Не такой, как я, способный неполноценно видеть на пару десятков метров, а серьёзный.

Чечен оказался молчаливым кавказцем. Он был нашим пулемётчиком. Ни о каких его Дарах разузнать не получилось, зато после сражения все в группе были в курсе, что за Дар у меня.

По равнине, очень смутно похожей на земную тундру, мы ползли со скоростью примерно сорок километров в час. Да, именно «ползли» — кибертрак медленно утюжил эту унылую поверхность, вздымая за собой облака пепельно-серой пыли. Рассматривать скудный и тоскливый ландшафт было не в радость. Достаточно побывать на сером кластере однажды и увидеть этот инопланетный пейзаж, чтобы он навсегда врезался в память. И с отнюдь не радостными впечатлениями.

— Никогда не видел ничего подобного, — признался Марлин. — Ни в прежней жизни, ни в Улье.

Гадюка тут же принялась рассказывать Марлину все тории о том, почему в некоторых зонах Улья царит мёртвая пустота. Командир группы, слушая её, ухмылялся и балагурил. Но между словами и реальностью была целая пропасть.

Глядя на равнину и слушая болтовню Гадюки, словно задавшуюся целью не допускать ни секунды тишины в салоне, я понимал: любая фантазия, все жуткие истории и полузабытые мифы пьяненьких рейдеров на стабах — лишь детский лепет на фоне зрелища, раскинувшегося до самого горизонта. Невольно вспомнились все встречи с серыми тварями, после каждой из которых я оставался жив лишь по счастливой случайности.

Нас встречала равнина. Серо-чёрная плёнка под колёсами крошилась. Серый, словно лунный, пейзаж, безжизненный и неприветливый — словно сама смерть примерила себе новый плащ вместо истрепавшегося чёрного. Вдали, на грани обзора, равнину пересекала идеально ровная линия «горизонта», будто начерченную геометром-самодуром.

Вокруг тянулось нескончаемое кладбище из серых оттенков.

При попытке вглядеться в детали голова начинала работать хуже, возникало ощущение, будто эта равнина пытается утянуть сознание в пустоту и безвременье. Всё-таки недаром говорят, что такие кластеры не для людей.