Связано с любовью (СИ)

В дни, когда меня обуревали сомнения, или, когда я не хотела принимать решений спасало только одно – книги. Благо, читать я любила, и той детской и юношеской жажды знаний не потеряла. Плохая погода? Я читала. Проблемы на работе? Я приходила домой, выключала телефон и читала. Сгоряча все казалось плохим, но потом, спустя несколько часов за романом, я понимала, что проблема не стоит и выеденного яйца. Книги помогали мне сбить горячность, или помечтать о том, чего со мной быть просто не могло! Эх, Рональд, жаль, что я не могу тебе сказать, что и такое возможно!

Благодаря моему любимому деду у нас была великолепная библиотека, и потом, когда Союз развалился уже, и он все еще не верил, что теперь можно всё, оглядываясь, шепотом, он попросил принести из гаража книги.

Завёрнутые в фольгу и тряпки, перевязанные веревками и упакованные в толстенный пакет из пленки, которые натягивали на парники – такие я и вернула их деду. Для этого мне пришлось вынести из гаража старые колеса от его «Москвича», торшер, с которого моментально посыпались пластиковые сосульки, висящие в безбожном количестве на абажуре. Под досками и лежал его клад.

– Э-э, это вам не «Анжелика – маркиза ангелов, это целый мозг! – постучал он указательным пальцем по виску и многозначительно крякнул, развязывая, а, именно развязывая, а не разрезая прелую уже обвязь. У деда «в хозяйстве – пулемет – скотина».

– А чем тебе Анжелика не приглянулась? Там же целая историческая книга. Ну, немного приукрасили любовью, а так, в целом… Хорошая книга, - я заступалась за все книги, которые читала, и даже те, которые читать не следовало бы.

– А тем, что история должна быть чиста, как страница новой тетради. Только полоски или клетки в ней должны быть. Только истина! Все, что будет дописываться потом в эту тетрадь, только сильнее ее замарает, и под этими буквами и цифрами потеряется истина!

Дед хранил книги по истории. Там были издания еще царского времени – они особенно интересовали меня, а потом и охотников за такими раритетами, потому что муж мой не понимал – почему такая сумма денег лежит у нас мертвым грузом.

С тех пор я относилась к истории серьезно. И к политике. Как говорил мой знакомый политолог: - Если вы не станете интересоваться политикой, то политика заинтересуется вами.

Проснулась я именно с этими мыслями. Почему-то вспомнился даже запах тех трех томов, что дед велел хранить пуще глаза. Там была истина, как он говорил. Может быть и Рональд с братьями так трепетно относятся к этим книгам? Потому что в них истина?

Я этого проверить точно не могла, и мне просто придется поверить. Раз уж по этим книгам учились короли…

Комната моя была прелестна. Да, именно прелестна, потому что такого количества персиковых оттенков я просто не видела раньше в одном месте.