Самовар с шампанским

И дольше всего супруга упрекала меня в нежелании делать ей приятные сюрпризы. Например, она утром просыпается, а я уже у кровати стою на коленях, в зубах авиабилеты, говорю: «Дорогая, прямо сейчас мы летим на Мальдивы, плевать на работу!»

– Трудно толкать речь, держа в зубах билеты, – захихикала я. – И я не Настя. Что она сейчас делает?

– Пытается снова выйти замуж, – после небольшой паузы ответил Маневин, – но пока, похоже, не получается. Пару месяцев назад Анастасия мне звякнула, предложила в ресторан сходить, я отказался, она скандал закатила. Некоторые люди не меняются. Понимаю, что вы с Анастасией очень разные, но подумал, вдруг психолог права? Вероятно, женщины воспринимают совершенные ради них глупости как демонстрацию настоящей любви. Я не мастак по этой части, поэтому поинтересовался, что же делают другие. Психолог показала список, я встревожился: может, я на самом деле не способен на сильное чувство? Но точно не имею желания набивать на всю спину татуировку с твоим портретом, выкладывать из шоколадных конфет сердце размером сорок на пятьдесят метров под твоим окном, не готов бежать голым по Москве с флагом «Я люблю Дашу». Из всего предложенного более-менее приемлемым мне показалось влезть в твою спальню по приставной лестнице с букетом.

– И где же цветы? – стараясь выглядеть серьезной, спросила я.

– Потерял их, когда шлепнулся, – признался жених. – Что-то со мной не так. Даже в ранней молодости не хотелось идиотничать.

– С тобой все в порядке, – заверила я его, – проблемы у психолога, не ходи к ней больше.

Дверь в спальню приоткрылась, в комнату всунулся полковник:

– Можно?

– Входи, – разрешила я.

– Привет, – помахал Дегтяреву Маневин.

Александр Михайлович забубнил:

– Феликс, надеюсь, ты вчера, увидев меня здесь, не подумал…

– Прекрати, я уже все ему рассказала, он собрался тебя заколоть кинжалом, но не успел его наточить.

Дегтярев сел на кровать около Маневина:

– Как ты думаешь…

Но задать вопрос полковнику не удалось, дверь снова отворилась, и в мою спальню со словами:

– Дорогая, простите за бесцеремонность, но вчера я забыла у вас свои тапочки, а без них холодно, – вошла Зоя Игнатьевна.

Я, сидевшая у письменного стола, обернулась:

– Тапочки у стены. Доброе утро.

– Здрассти, – хором сказали Дегтярев и Маневин.

Ректор Института проблем человеческого воспитания икнула и прошептала:

– Почему вас тут двое? Рано утром, в спальне у Дарьи?

– Они просто в гости зашли, – нашлась я, – сказать мне «до свидания» перед уходом на работу.

Зоя попятилась и вышла спиной в коридор. Про тапочки она вновь забыла. Я покосилась на притихших мужчин.