Гарпия с пропеллером

Валя увезла Олесю в Чикаго, где ребенка вылечили.

– Помню не только это, но даже то, как я жила у Гены и этой… женщины.

– Что ты, Маня, когда Гена и твоя родная мать ­уехали в Америку, тебе исполнилось всего несколько месяцев!

– Все равно! – упорствовала Маруська. – Хочешь, их комнату опишу. Темная, огромная, со здоровенным диваном! Кстати, почему мой отец ни разу не появлялся?

Я разозлилась на Генку. Вот противный мужик! Явился к нам без приглашения, взбудоражил ребенка. Маня никогда раньше не задавала вопросов о своих родителях. Нет, конечно, она знает правду. Я считаю, что люди, не рассказывающие приемным детям истину, очень рискуют. Всегда найдутся «добрые» дяденьки и тетеньки, которые с радостью сообщат ребенку, что он не родной у мамы.

Но Маня считала матерью меня, Аркадия братом и до сих пор жила вполне счастливо, пока не объявился Генка, живое напоминание о давно погребенном прошлом.

– Манечка, – как можно более ласково сказала я, – вряд ли родные мать и брат любили бы тебя больше, чем мы. Ты – наше солнышко.

– Похоже, Ренате было наплевать на всех, – сказала Маня и пошла к двери.

На пороге она обернулась:

– Так сколько мы дали Вале Ереминой?

– Сто тысяч.

– Долларов?

– Да.

– Она их вернула?

– Манечка, Вале неоткуда взять такие деньги.

– И ты никогда не жалела, что они пропали?

– В других обстоятельствах меня, скорей всего, задушила бы жаба, – честно призналась я, – но речь шла о жизни ребенка.

Внезапно Маша повеселела.

– Да, ты права! Когда кто-то болеет или инвалид… Ему надо помочь!

С этими словами она выскользнула за дверь. Я откинулась на подушку. От разговора остался неприятный осадок, и на душе скребли кошки.

Глава 20

Утром меня разбудил бодрый голос:

– Дети, в школу поднимайтесь, петушок пропел давно.

Не поняв спросонья, кто вошел в спальню, я пробормотала:

– Маня, уйди, еще полчасика полежу.

– Вставай, счастье проспишь, – настаивал голос.

Я рывком села и только потом открыла глаза. Залитый лучами скудного февральского солнца, глядя на меня, ухмылялся Генка. Я схватила одеяло и натянула его на голые плечи.

– Меня можешь не стесняться, – засмеялся бывший муж, – я видел тебя в разных видах. Кстати, ты прекрасно сохранилась, больше тридцати пяти не дать.

– Спасибо, – буркнула я, нашаривая левой рукой халат.

Генка, продолжая улыбаться, подал мне пеньюар. Если вы думаете, что он отвернулся, когда я, придерживая зубами одеяло, всовывала руки в рукава, то ошибаетесь.

– У тебя даже целлюлита нет, – констатировал он, – большая редкость для бабы.

– Просто я не набрала лишний вес.

– Как человек с медицинским образованием могу заверить, что целлюлит сплошь и рядом встречается и у худышек, – заявил Гена.

Я затянула пояс.