Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Идея-то неплохая, да только опять же – Пупсикова всегда была отдельно, а ветеринарная магия отдельно… Да ты сам увидишь, чего они там отчебучивают! Я как-то заглянул – три дня ржал! – сказал Семь-Пень-Дыр мрачно.

Ягун содрогнулся, представив себе смеющегося Семь-Пень-Дыра. Раньше Семь Пней смеялся, только если видел урода или дохлую собаку. Недаром единственным человеком, который понимал его, был Демьян Горьянов.

Заметив, что Ягун задумался, Семь-Пень-Дыр плеснул ему грейпфрутового сока.

– Чего грустишь, брательник? Год без рюмки чая? – спросил он с насмешкой.

Ягун посмотрел на него.

– Всякая вербальная коммуникация в идеале имеет ментальный смысл. Не будешь ли ты столь любезен, плиз, подсказать мне смысл твоего вяка? – сказал он холодно.

– Злишься? Может, хочешь узнать, кто подо-слал наляпов? – спросил Семь-Пень-Дыр.

Сознание у него было по-прежнему непроницаемо. Ягун осторожно, стараясь не вызвать подозрений, убедился в этом.

– Да нет, не особо, – сказал он.

Внук Ягге был уверен, что Семь-Пень-Дыр ему все равно соврет. Зачем же утруждать человека?

Внезапно перстень Дыра едва заметно полыхнул. Слабое розоватое сияние окутало его и сразу погасло. Однако Пень ничем не выдал, что заметил это. Лицо его осталось невозмутимым, хотя зрачки сузились, как у дремлющего кота, заметившего в полусотне метров овчарку.

– У тебя, я вижу, дела? Ну, мне пора! – сказал Ягун и стал прощаться.

Семь Пней забеспокоился.

– Погоди! Пойдем вместе! А то мало ли… – сказал он.

Он залпом допил сок, последним глотком ужасно неприятно прополоскав рот и горло, и вернулся в комнату. В комнате Дыр открыл шкаф и стал поспешно бросать вещи в небольшой красный чемодан. Ягун видел такие в одном из каталогов Лысой Горы. Кажется, там еще было написано: «5 кг счастья! Наш чемодан всегда весит только пять килограммов! И не важно, положите вы в него носовой платок или слона!»

Правда, и стоил чемодан заоблачно. Немногим меньше нового пылесоса, так что для Ягуна даже вопрос бы не встал, что нужно покупать.

– Действительно все помещается? – с сомнением спросил он Дыра.

– Ясный перец. Даже длина не имеет значения, – сказал Семь Пней, забрасывая в чемодан сноуборд. Широкая доска выглядела ровно вдвое больше чемодана.

– Классно. А минусы какие? – спросил Ягун.

Он, как человек опытный, знал, что у вещей с Лысой Горы всегда есть минусы.

– Есть один. Отрицательный бонус, как я его называю. Одну какую-нибудь вещь чемодан обязательно забирает себе. Причем никогда не знаешь, что именно он зацапает: иногда зубную щетку, иногда носки, а иногда и что-нибудь более ценное."

"Дыр отвечал неохотно, то и дело оборачиваясь и прислушиваясь. По смуглому лицу его блуждали желтоватые блики солнца.

– Ты уже больше сюда не вернешься? – спросил Ягун.