Гостья лесного князя. Падение с небес. Том 1

Только что-то надо придумать, как- то сообщить об этом матери моей служанки и кухарке Якоба. В то, что своим появление вообще навлекла немилость императора, старалась не думать. От волнений в последнее время внизу живота начинало всё сжиматься, даже иногда приходилось замедлять шаг. Но я искренне надеялась, что Хадерсону ничего не грозит, мало ли почему я у него жила, может, влюбилась. Вот и документы с соответствующей записью у генерала имеются. В последние оправдания и сама верила с трудом, надеясь как-нибудь всё-таки отправить весточку Якобу.

– Горе- то какое, – заплакала после нашего рассказа о скитаниях бабуля Марфуши, бабка Марфа, а дед хмуро на неё взглянул, но промолчал.

Мы рассказали им всё в общих чертах, не вдаваясь в ненужные подробности и историю моей беременности. Хватило того, что отца моего арестовали, Марфу пытались изнасиловать, а потому бежали. Животик начнёт расти, там признаюсь, что был муж, но с ним в разводе. И ведь не совру, всё так и было. Правда Якоб не отец ребёнка, но это лично моё дело, а семейство Лисовых это никаким боком не касается.

И так хорошо было тут, за столом с этими простыми людьми, что я подумала, а стоит ли вообще когда-нибудь возвращаться? Зачем стремиться туда, где ты не нужна абсолютно? Если каждый, кто узнает тебя там, будет отворачиваться или лезть со своими любезностями, в надежде выяснить что-то новенькое для сплетен…

За те две с небольшим недели, что мы находимся в Белогории, я немного узнала этих людей шире, чем семья нашей кухарки. И они мне понравились. Своей открытостью, беззлобностью. Я понимаю, что и тут народ встречается всякий, а гадости и дряни везде хватает, и всё же….

Ночью я лежала на кровати и думала про то, что похоже домик подыскивать стоит, как и осесть где- нибудь здесь. Остались пара цепочек, оставшиеся совсем небольшие деньги от продажи колечка и распорядиться всем этим нужно с умом.

Конечно, очень хотелось бы, чтобы ребёнок рос в достатке, и я постараюсь сделать всё, чтобы как- то поддержать в себе это стремление, воплотить его в реальность.

Моя дочка родилась в середине февраля, когда над деревней кружила злая вьюга, и трещали морозы. Но наш с Марфушей дом (она не захотела оставаться в доме с родными, сама решила во всём помогать мне), был уютным и теплым.

– Какая красавица, – прошептала Олёнка, помогавшая местному доктору, – настоящая Хадерсон. Ведь так, леди Ярослава?

– Так Олёнка, так, – по моим щекам потекли слёзы, а я всё никак не могла налюбоваться малышкой.

Моя. Родная кровиночка, единственная на свете.

Самая лучшая и самая дорогая малышка для меня.

– А как назовёте новорожденную? – поинтересовался доктор, внимательно осматривая девочку, – надеюсь, имя уже придумали?

– Ксения, – уверенно ответила я, – так маму мою звали.