Отбор с осложнениями

Тереза хохотнула, а Вейрон едва не подавился куском отбивной.

— Что за купальни? — спросил он, прижав руку к бюстгальтеру, набитому носками."

"— Отличное место, — ответила Тереза. — Больше всего мне нравится комната с купелями и горячими камнями. Я и сама там провела бы время, но что-то король не спешит меня пригласить. Зато менталисткам сегодня тоже откроют двери — сопровождать невест! Вас будут растирать маслами и солями, парить, мыть и массировать… Мечта!

Эмма восторженно ахнула:

— Как чудесно! Но в честь чего такая щедрость?

— Да, в честь чего?! — вторил ей Вейрон, которого бросило в жар от одной только мысли: он, в королевских купальнях, в окружении всех этих девиц… Полуголых, блестящих от масла...

— Ума не приложу, — развела руками Тереза. — Просто его величество так решил. Ох, чуть не забыла! Бригитта, тебе же письмо передали.

Она поднялась, сунула руку в карман и, вынув мятый желтый конверт, вручила его подошедшему Вейрону.

— Важное наверное, — добавила Тереза, — ишь, как запечатано хорошо.

— От кого оно? — Эмма промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола. — Кто-то из близких пишет? Мама?

— Да, — ответил Вейрон. Сломав магическую печать, он вынул из конверта небольшой лист бумаги и вчитался в ровный мелкий почерк:

«Я получил твое сообщение и разделяю беспокойство. Поговорил с К., все уладил. Не упусти шанс сегодня. И. P.S. Не благодари»

Стоило ему дочитать послание, как строчки вспыхнули и растаяли, как не бывало, а Вейрон понял, кто виновен в идее короля о купальнях.

— Что пишет мама? — поинтересовалась Эмма.

— Пожелала удачи и просила не упустить свой шанс, — пробормотал Вейрон, сминая письмо и пряча его в в карман.

— Замечательная мама! — Эмма сложила ладоши и радостно улыбнулась. — Значит, она не осудит, если ты снимешь цветохрон ради победы!

— Я не сниму его, — мигом отреагировал Вейрон.

— Но…

— Никак.

— В купальнях ужасно жарко, — удивленно проговорила Тереза. — Ты просто не выдержишь в этом!

— Я не сахарная.

— Но Бригитта, милая... — Эмма протянула руки к Вейрону, и он отшатнулся.

— Не уговаривай! Я не разденусь при посторонних! И точка.

— Однако! — Тереза уперла руки в бока. — И чем ты собираешься заниматься там? Сидеть на горячих камнях в этом балахоне и таять? Девицы тебя засмеют!

— Пусть так. Я не из робкого десятка.

— Что ж, — Эмма опустилась в кресло и грустно вздохнула, — как скажешь… Когда нам нужно быть готовыми?

— Через четверть часа, — припечатала Тереза. — Вас пригласят.

Она быстро засобиралась и, пожелав удачи в третьем конкурсе, ушла. А вот Эмма осталась и теперь страдальчески смотрела на Вейрона.

— Пожалуйста, Бригитта, — взмолилась она, — подумай. Что такого если ты снимешь хотя бы ткань с головы.