Отбор с осложнениями

— Я тебе… Да я тебя… Я честная девушка! — выпалил он.

— Разумеется!

— Так что ты или ведешь себя прилично, или мы больше никогда!..

— Приличие — мое второе имя! — Рыжий прижал ладонь к груди и широко улыбнулся.

Вейрон кивнул.

— Расскажи мне еще про мою родину. Когда ты там был?

— Цвели магнолии, но их запах не сравнится с твоим, божественная… Ты самая ароматная розочка в этом саду.

Мордиш придвинулся снова и демонстративно понюхал Вейрона, прикрыв глаза от наслаждения.

Очень хотелось двинуть в рыжую наглую морду, но Ястреб держался, помня о долге. Эта бородатая скотина была на севере. Магнолии там растут разве что в низинах, да и цветут недолго. Значит, Мордиш видел коз на скалах, а потом спустился вниз, в долину.

Рыжий тем временем сорвал белую розу, провел бутоном через цветохрон по щеке Вейрона, по губам, очертил шею и линию дерзко торчащего вперед лифчика бабули. Многозначительно глядя Ястребу в глаза, рыжий поднес эту розочку к губам и поцеловал лепестки.

Вейрона передернуло, но он не мог отвести взгляд от Мордиша, чтобы не допустить диверсии. Тот облизал весь бутон, а потом и вовсе засунул его в рот и сожрал, порыкивая, как дикий зверь.

— Вкусно? — спросил Вейрон, снова отсаживаясь чуть дальше.

— Невыразимо, — кивнул рыжий.

— Так что еще тебе понравилось в нашем графстве? — спросил Вейрон, стараясь говорить ласково и не слишком сильно скрежетать зубами.

— Звезды. Ночью с перешейка они кажутся близкими — рукой подать, и светят так ярко. Но их свет не сравнится с блеском твоих глаз. Покажи же мне твое лицо, Бригитта! Подари мне поцелуй! Уверен, он будет слаще меда, опьянит сильней вина.

Мордиш потянулся к цветохрону, вторая рука легла Вейрону на бедро.

— Мы договаривались! — воскликнул Вейрон, скидывая его руку. — А что за перешеек? Трех Козлов?

— Да какая разница, — пробормотал Мордиш, тесня Вейрона по скамье. — Кто бы мог подумать, что в суровом холодном графстве родится такая горячая женщина? Я чую жар твоего тела даже через одежду.

— Или это был перешеек Пять Пальцев? — не сдавался Вейрон.

— К чему эти расспросы? Я бы лучше нарисовал карту твоего тела, прекрасная Бригитта, — промурлыкал Мордиш совсем уж похабно, окидывая взглядом цветохрон. — Особенно детально исследовав вот эти два холма.

— Ты путешествовал один? С отрядом?

— Главное, что здесь мы лишь вдвоем, — пробормотал Мордиш, приближая свое лицо. — Давай же, Бригитта. Никто не узнает. Один лишь поцелуй. Маленький, крохотный поцелуйчик, — он вытянул губы, склоняясь к Вейрону. Рука его снова нагло легла на бедро, впиваясь пальцами. — Какая сочная, какая крепкая. Персик мой, сладкая дынька…

Вейрон не стал дослушивать, с каким фруктом или овощем сравнит его рыжий, и с наслаждением влепил ему пощечину. Хлесткий звук раздался на весь сад.