Обращаться с осторожностью

Я вспомнила, как несколько недель назад сорвалась на Пайпер: «Тебе обязательно быть всегда такой идеальной?»

А что, если один раз — с тобой — она все же не была идеальной?

Я была прикована к креслу, как и ты. Не могла пошевелиться или вздохнуть. Вместо меня заговорил Шон.

— Хотите сказать, что моя дочь не должна была родиться? — обвинительным тоном сказал он. — Что она ошибка? Я не собираюсь слушать этот бред!

Я взглянула на тебя: ты сняла наушники и впитывала каждое слово.

Когда твой отец встал, то же сделал и Роберт Рамирес:

— Сержант О’Киф, знаю, как ужасно это звучит. Но термин «неправомерное рождение» — юридический. Мы вовсе не хотим, чтобы ваш ребенок не рождался, она прекрасна! Мы просто считаем, что, когда врач не выполняет требования стандартного ухода за пациентом, кто-то должен понести за это ответственность. — Рамирес шагнул вперед. — Это медицинская халатность. Подумайте о времени и всех деньгах, которые ушли на заботу о Уиллоу и которые вы потратите в будущем. Почему за чужую ошибку должны расплачиваться вы?

Шон навис над адвокатом, и на мгновение я даже подумала, что он сметет Рамиреса со своего пути. Но вместо этого муж ткнул ему пальцем в грудь.

— Я люблю свою дочь, — грозно сказал Шон. — Я люблю ее.

Он поднял тебя на руки, дернув за наушники так, что перевернулся DVD-проигрыватель и на кожаный диван опрокинулся сок.

— Ах! — воскликнула я и полезла в сумку за салфеткой, чтобы вытереть лужицу.

Эта роскошная кремовая кожа будет испорчена!

— Все в порядке, миссис О’Киф, — буркнула Марин, опустившись на колени рядом со мной. — Не переживайте.

— Папочка, мультик еще не закончился, — сказала ты.

— Закончился. — Шон забрал у тебя наушники и бросил их на пол. — Шарлотта, идем скорее отсюда.

Пока я вытирала сок, муж вылетел в коридор, словно поток лавы. Я поняла, что оба юриста внимательно смотрят на меня.

— Шарлотта! — прогремел из приемной голос Шона.

— Э-э-э… спасибо. Мне правда очень жаль, что мы побеспокоили вас. — Я поднялась, скрестив руки на груди, будто от холода, и попыталась собраться с чувствами. — Просто я… есть кое-что… — Я подняла голову, глядя на юристов, и сделала глубокий вдох. — Что будет, если мы выиграем?

Зашвырните в море меня, на самое дно.

Втрамбуйте в соль и во влажный песок.

Никакой деревенский плуг не разроет тогда мои кости.

Никакой тогда Гамлет не возьмет мою челюсть в руку, сказав,

что закончились шутки — и мой рот теперь пуст.

Длинные зеленоглазые падальщики расклюют мне глаза,

лиловая рыбка будет играть с моим черепом в прятки,

а я стану песнею грома, грохотом моря —

там, внизу — на грунте из влаги и соли.

Зашвырните в море меня… на самое дно.

Нагреть малиновое пюре до комнатной температуры в большой кастрюле.