Обращаться с осторожностью

Чтобы представлять, будто он здесь? Чтобы у меня осталось хоть что-то, если он вдруг не вернется?

В день нашей свадьбы Шон сказал мне, что встанет на пути у пули, чтобы спасти меня. Знаю, он хотел услышать от меня такое же признание, но я не смогла. Амелия нуждалась в моей заботе. С другой стороны, если бы пуля летела к Амелии, я бы не думая бросилась перед ней.

Делало это из меня хорошую мать или очень плохую жену?

Но речь шла не о пуле, летящей к нам. На нас несся поезд на полном ходу, и ради спасения дочери мне стоило броситься на рельсы. Была только одна проблема: ко мне привязали и мою лучшую подругу.

Одно дело — пожертвовать своей жизнью ради кого-то, другое — привлечь к истории третье лицо, к тому же которое ты знаешь и которому невероятно доверяешь.

А все казалось таким простым: иск, который указывал на то, как нам тяжко, и который мог бы все улучшить. Но в моем стремлении к лучику света я не заметила нависших грозовых туч: обвинив Пайпер и уговорив Шона, я разрушила наши взаимоотношения. Теперь было слишком поздно. Если я позвоню Марин и скажу ей все остановить, Пайпер не простит меня. Шон не перестанет осуждать меня.

Можно говорить себе, что готов лишиться всего, чтобы получить желаемое. Но это тупиковая ситуация: все, чего ты готов лишиться, определяет твою жизнь. Потерять их значит потерять себя.

На мгновение я представила, что спускаюсь по лестнице к Шону и сажусь перед ним на колени, говорю, как мне жаль. Прошу начать все заново. Потом я подняла голову и увидела, как приоткрылась дверь и в щелке появился маленький белый треугольник твоего лица.

— Мамочка, — сказала ты, подходя ближе своей неловкой походкой и забираясь на кровать, — тебе приснился плохой сон?

Ты прижимаешься ко мне всем тельцем, спиной к моему животу.

— Да, Уиллс, приснился.

— Хочешь, я останусь с тобой?

Я обняла тебя, будто защищала.

— Навсегда, — ответила я.

Рождество в этом году выдалось совсем теплым, зеленым вместо белого, подтверждение Матери Природы, что жизнь не такая, какой ей следовало быть. После двух недель плюсовой температуры зима вернулась с новой силой. Той ночью падал снег. Мы проснулись с пересохшим горлом, от батарей волнами шел жар. На улице стоял запах дыма от трубы.

Когда в семь я спустилась на первый этаж, Шон уже ушел. Он оставил в прачечной аккуратную стопку постельного белья, а в раковине пустую кофейную кружку. Ты спустилась вниз, потирая глаза.

— У меня замерзли ноги, — сказала ты.

— Тогда обуй тапочки. Где Амелия?

Была суббота, какой смысл будить ее рано. Я смотрела, как ты потираешь бедро, возможно даже не сознавая своих действий. Тебе требовались упражнения, чтобы укрепить мышцы живота, хотя до сих пор ты испытывала боль после перелома бедренной кости.

— Вот что.