Обращаться с осторожностью

Или когда я достала свой сэндвич с арахисовым маслом и вареньем, который в шкафчике всегда сминался из-за учебника по математике, а варенье сочилось из него, как кровь на одежде жертвы, а Эммы не было рядом, чтобы сказать: «Вот, возьми половинку моего с тунцом».

Через несколько недель я почти привыкла к роли невидимки. Даже усовершенствовала это мастерство. Иногда я сидела в классе так тихо и неподвижно, что на мои руки приземлялись мухи; в автобусе я скатывалась с сиденья вниз, и как-то раз водитель даже поехал обратно в школу, не затормозив на моей остановке. Но однажды утром я зашла в класс и сразу поняла, что все изменилось. Мать Джанет Эффлингем работала на ресепшене в юридической фирме и рассказала всем о большой отвратительной ссоре между моими родителями во время дачи показаний в конференц-зале. Вся школа узнала, что моя мать подала иск на маму Эммы.

Я думала, что это вернет нас с Эммой в одну жалкую спасательную шлюпку, но забыла, что лучшая защита — нападение. Я сидела на уроке математики, который был для меня самым тяжелым, потому что мой стул стоял за спиной Эммы и мы то и дело передавали записки туда-сюда («Похоже, мистер Функе стал выглядеть сексуальнее из-за развода? Вероника Томас сделала себе грудь во время длинного уик-энда в честь Дня Колумба или как?»), но тут Эмма решила предать нашу историю огласке и вызвать всеобщее сочувствие к себе.

Мистер Функе показывал на слайд на экране:

— Итак, если мы говорим про двадцать процентов дохода миллионера Марвина и он заработал в этом году шесть миллионов, какие алименты он должен выплатить Хныкающей Ванде?

И вот что сказала Эмма:

— Спросите Амелию. Она знает все про охотников за состоянием.

Мистер Функе, казалось, не заметил ее комментария, хотя все стали усмехаться, а мои щеки моментально покраснели.

— Может, все было бы лучше, научись твоя тупая мать выполнять свою идиотскую работу, — огрызнулась я.

— Амелия, немедленно ступай к мисс Гринхаус! — резко сказал мистер Функе.

Я встала, взяла рюкзак, но передний карман, где я хранила карандаши и деньги на ланч, был открыт, и оттуда на пол перед моей партой посыпались центы, даймы и четвертаки. Я чуть не бросилась собирать монеты, но решила, что остальным это покажется еще более забавным — дочь хапуги хватает деньги? — поэтому оставила монеты на месте и вышла из класса.

Я вовсе не собиралась идти в кабинет директора. Вместо этого я свернула направо и направилась в спортивный зал. В течение дня учителя физкультуры оставляли двойные двери распахнутыми на проветривание. Всего на одну секунду я запаниковала, что учитель увидит, как я ухожу из школы, но потом вспомнила, что меня никто не замечает. Я была для этого недостаточно важной.

За дверями школы я накинула на плечо рюкзак и побежала.