С небес на землю

Митрофанова тоже не могла прийти в себя после этого самого «эпизода»!

Она аккуратно закрыла ноутбук, взяла ручку, салфетку и стала обводить на ней розы и лилии. Там, где рука промахивалась мимо лепестков, Митрофанова прилежно подштриховывала. С каждым штрихом розы и лилии становились все меньше похожи на цветы и все больше на ощетинившихся ежей.

– Я ни в чем не виновата, – вдруг сказала она громко, и мягкая слабая бумага порвалась у нее под рукой. – Я не виновата! Я больше не хочу! И не буду!

Проклятый чайник наконец-то закипел, она вскочила и, делая слишком много лишних движений, кое-как заварила успокоительный сбор – пустырник, боярышник и валерьянку, все в пакетиках.

В холодной кухне немедленно запахло больницей.

– Со мной все в порядке! – объявила Митрофанова еще громче прежнего. – Я просто устала. Мне нужно в отпуск, только и всего.

Ветер громыхал за окном, как будто старался вырвать из стены железный подоконник.

Зазвонил телефон, и Митрофанова схватилась за него, как утопающий за соломинку. Слава богу, хоть кто-то догадался!..

– Катюшик, ты как там? – густым контральто осведомилась из трубки Маня Поливанова, известная писательница. – Переживаешь?

– И не думала даже! – выпалила Митрофанова. Губы у нее повело, и глаза налились слезами. – С чего ты взяла?! Еще переживать из-за всякой ерунды!

– Он не ерунда, – заявила Поливанова. – Он человек! Какого ху… художника ты его уволила-то? Он вроде всегда хорошо работал. Ноутбуки мне сто раз чинил! Ты же знаешь, как часто они у меня ломаются! – Маня вздохнула и добавила с гордостью: – Не выдерживают моей энергетики!

Но Екатерине Митрофановой нынче не было никакого дела до поливановской энергетики!..

– Я его уволила за дело! – Предательская слезища все-таки капнула в самую середину ощетинившегося ежа, который раньше был розой, и Митрофанова сердито отерла глаза. – Чтобы он знал… чтоб в издательстве все знали… чтобы неповадно…

– Оно, конечно, не мое дело, – перебила Поливанова. – Я ведь не сотрудник издательства!.. Я романы сочиняю. Но уволила ты его напрасно, Кать. Вот, ей-богу, напрасно!..

Митрофанова взялась рукой за лоб и наконец-то зарыдала – громко, по-детски, слезы закапали на ежа часто-часто, как дождь.

– И как детективный автор я тебе скажу, – продолжала Маня, словно не слыша рыданий, – это еще и очень подозрительно!

Митрофанова заикала, замотала головой и зажала рот рукой.

– Кать? А Кать?..

– Что… что еще… почему подозрительно?..

– Да потому что в детективах так избавляются от свидетелей! Произошло убийство – это раз. В Интернете появились фотографии – это два. Ты немедленно увольняешь человека, который мог хотя бы концы найти, – три. И какие из этого можно сделать выводы?

– Ты… что?..