Не играй с нами, девочка

Его голос забыл режущие грубостью нотки и стал походить на теплое мягкое одеяло, которым он явно собирался закутать ее с головой.

— Я должен извиниться. Я ударил тебя.

Прекрасно, он отыскал момент, чтобы попросить прощение. Впервые в жизни.

— Тебе пришлось, — отмахнулась она с насмешкой, — не бери в голову.

Она попыталась отвернуться, потому что успокоительного могло не хватить, но ничего не вышло, тело отказалось слушаться. Только глухая боль растеклась по груди.

— Почему я парализована?

— Ты не парализована, Анна.

Да, на пару неуклюжих движений силы вдруг нашлись. Ей удалось поднять правую руку и ощупать себя. Пальцы тут же наткнулись на липкую жидкость, которая до сих пор украшала ее платье красными разводами. После она угадала и чертов бронежилет.

— Я не стал трогать его, лишь срезал застежки сбоку.

Сбоку? Анна скользнула рукой дальше и нашла ровный разрез. Похоже, Марк не стал долго мучиться раздумьями, и вспорол ножом ткань платья, чтобы добраться до застежек.

— Так дышать легче. Я не решился раздевать тебя, пока ты была без сознания.

— Отчего вдруг?

— Ты закатила бы истерику.

— Я и сейчас не прочь. Я говорю спокойно, только потому что меня накачали какой-то дрянью. И уже второй раз, Марк.

Она даже прикрикнуть не могла.

— О том, что ты жива кроме меня с Севером знают только трое ребят, они будут охранять тебя. И тебя накачали какой-то дрянью, чтобы…

— Хватит, Марк! — Анна не выдержала. — У тебя есть причины, у тебя всегда есть причины. Я же так и сказала, «тебе пришлось».

Он кивнул со злой усмешкой и отвернулся. Все-таки она выбила его из миролюбивого настроя. И прекрасно, а то расселся рыцарь без страха и упрека, от блеска доспехов ослепнуть можно.

— Просто дай знать, когда все закончится, — сказала она. — На остальное мне плевать, мое мнение все равно не учитывается. Я лишь катаюсь из пункта А в пункт Б, собирая толчки и упреки.

— Вот как ты все видишь.

Одеяло тоже порвалось, его голос как будто истончился.

— Нет, что ты, я помню, что я в процессе спасения. Все из благородных побуждений, конечно же.

— Если ты хотела задеть меня, у тебя получилось.

— Значит квиты. И больше не смей вмешивать в это Максима…

— Кажется, ты сама просила поговорить с ним.

— Никогда, Марк. Он останется в стороне, ты не будешь использовать его в своих больных комбинациях.

— Еще что-то?

Он смотрел с вызовом и определенно завелся, но Анна видела, что он не хотел этого разговора. Странно, но он хотел остановиться. И безотчетно просил об этом режущим взглядом.

— С каких пор ты не любишь перепалки?

Он дернулся, будто она ударила его. Она так легко прочитала его, что испугала.

— Потерял сноровку, не с кем было тренироваться, — он не придумал ничего лучше, как огрызнуться."

"Но Анна уже нащупала эту тропинку.