Не играй с нами, девочка

Почему новая жизнь всегда начинается с завтра? Зачем она села в машину? Кого спасаем на этот раз? И она еще пыталась образумить Виктора и злилась на его упрямство. Она предупреждала его и просила остановиться, только что могли ее слова поделать со всем этим. Власть, деньги, адреналин... Брат соглашался с ней, но раз за разом возвращался к этой жизни, словно наркоман любым путем находил дозу.

Она тоже не отказалась от последней встречи. Анна хотела увидеть его. По-новому и трезвым взглядом. Она чувствовала опасную неудовлетворенность. Все оборвалось в неправильном месте и под неправильные слова. И этот голод нельзя оставлять в душе, иначе он придет и наполнит ее. Во всех смыслах.

Хотя Марк мог и замолчать. И тогда их последним моментом стал тот, когда она пыталась вырваться из его рук, чувствуя тошноту от настойчивых душных прикосновений... Нет, ей нужна другая точка. Правильная точка.

— Анна, — позвал Север, заметив ее отрешенность.

— Все нормально, — кивнула она.

Она не хотела говорить с ним, не хотела растрачивать силы.

Поймав встревоженный взгляд Севера, она поняла, что сеанс самоанализа не закончен и внутренний психолог, перелистнув первый лист медкарты, впился внимательным взглядом в следующий.

Север ей казался отражением, пропущенным через множество кривых зеркал. Его образ постоянно расплывался, и она не могла подобрать решающую и точную характеристику. Он сказал, что был негодяем и что сильно изменился. Он умел быть очень разным, видно он до сих пор блуждал между собой прошлым и новым. И по дороге назад к себе старому он мог убить Марка. Она помнила его ярость в клубе, когда они заговорили о Дасте, который усадил его в инвалидное кресло. Север был способен на это. А Марк нет.

Многие благовидные поступки кажутся такими только на первый взгляд. Стоит только капнуть... Север не оставил ни одной ссадины на ее теле, не сказал грубого слова, но, оглядываясь теперь назад, Анна видела, что Марк был честнее с ней. И да, она переспала с Севером, чтобы сделать больно Марку. Чтобы отвлечься. Так и закрутилось с самого начала. Нежность Севера отвлекала ее от грубости Марка. Сначала только в мыслях и фантазиях, но с каждым толчком Марка наваждение становилось сильнее. Иногда у нее появлялись силы отступиться, но все закономерно шло к той ночи. Марк оставил незащищенное место, и она ударила.

Но не он ли все превратил в поле боя?

Север подарил ей не только нежность, но и забытое чувство контроля. Когда его ранили на ее глазах, Анне пришлось спасать его. Она позаботилась о нем, когда только от нее зависела его жизнь. Та самая власть, которой упивался Марк. Он слишком увлекся, слишком сдавил ее, и пружина, в конце концов, рывком разжалась. Вот и все чувства к Северу. Все упиралось в Марка. Вопреки или из-за него.