Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

В общем, все – тузы, большие люди в нашем первопрестольном публичном доме. А попали в ситуацию – и ведут себя как те пресловутые пауки в банке.

Короче. Как говаривал, бывало, старина Шопенгауэр: «Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собаки…»

На первую дюжину потратили много времени, как обычно бывает в начале каждого нового дела, потом систему обкатали, наловчились, и процесс пошел значительно живее. Воры сотрудничали прямо-таки с чудовищной активностью, взаимодействие наладилось буквально в считаные часы, вскоре хлопцы в вольере знали всех членов следственной бригады в лицо и по имени и излучали в нашу сторону едва ли не физически ощутимый поток воровской приязни, надежды и веры в счастливый конец. Хе-хе… Нет, наверное, лучше так: в счастливое разрешение большущих проблем малым сроком за хранение и распространение.

И каких только ласковых слов мы ни наслушались в эти часы! Ребятушки, голубчики, вы уж побыстрее – я ж вас, соколы вы мои сизокрылые, с ног до головы озолочу – это от шестидесятилетнего вора, что с малолетки и всю жизнь общается исключительно на фене – молодым операм, об которых он еще вчера, не раздумывая, вытер бы ноги.

«Маски смерти» – да, это были враги. Люди в вольере прятали от них взгляды, опасливо жались к центру, стараясь держаться подальше от углов, рядом с которыми стояли эти нехорошие товарищи (от калитки бойцов убрали, тут был рабочий рубеж общения со следственной бригадой).

Когда лиходей Разуваев раз в час делал обход вокруг вольера, все дружно смолкали, опускали головы и смотрели в землю – не поверите, но некоторые, стоявшие близко к сетке, начинали дрожать.

Странно… Мерзавцы, душегубы, бандиты, не раз смотревшие в лицо смерти, которая стала непреложным атрибутом их ремесла…

Они все страстно хотели жить. Среди них не нашлось ни одного человека, который бы подошел к калитке и гордо заявил: «Да пошли вы всех на…, мусора… – нате, стреляйте, ни хрена вы от меня не получите!»"

"Ни одного. Все поголовно изрыгали массовую приязнь к следственной бригаде и наперебой рвались сотрудничать. Это было что-то вроде общего психоза, который я и обозвал по аналогии с известным явлением – стадионным синдромом.

Ладно, думаю, хватит вас утомлять живописанием составляющих «стадионного синдрома», это удел специалистов, а широкую публику в любом процесс в первую очередь интересует результат.

Результат.

Управились мы, вопреки опасениям вольерной аудитории, примерно за восемнадцать часов. Да, пахать пришлось не разгибаясь, без сна и отдыха. Ну так на то они и особые обстоятельства, чтобы выкладываться по полной: сейчас не воспользуешься – другого раза не будет.