Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Собакин и клиника – близнецы-братья, кто более чьей-то там матери ценен? Мы говорим – клиника, подразумеваем – Собакин, мы говорим – Собакин, подразумеваем – клиника.

В общем, если этот корень что-то толкает, так это исключительно от себя, на свой страх и риск. Да, вот это я промазал – опечалился Степа. Плохо быть тормозом, иногда следует голову пораньше включать.

В следующую пятницу Степин обидчик опять появился в обеденном зале «Меги», позавтракал, попил кофе и ушел. Степа быстренько пораскинул мозгами на полбаяна и, как и подобает опытному камраду, сделал глубоко уходящий корнями в тему вывод: да этот хмырь сюда за «весом» ездит! Пятница – первый дискотечный день, вот он и заряжается на весь трехдневный марафон.

Что делать? Дать по тыкве, забрать «вес» и слегка обогатиться – такая замечательная мысль посетила Степу буквально на секунду и тут же была отброшена включившейся «системной» логикой: если парень ездит к барыге, значит, система опять работает – пусть даже вразрез с Собакиным и клиникой. А если есть система, то за такие выкрутасы обязательно накажут – да так, что ни одному ритуальному бюро материала не останется.

Ну и ладно. Пусть я тут ничего не выгадываю, но вам тоже хорошо не будет, решил Степа и пошел к проверенному и авторитетному камраду Люде (это лепший корень заведующего клиникой).

И с легким сердцем сдал своего обидчика.

Ну вот, собственно, и все. Спешить с выводами не будем, тот факт, что парень приезжает сюда по пятницам за «витаминками», – отнюдь пока что не факт, а плод недобравшего ремиссии воображения.

Однако, если этот загадочный хлопец приведет к барыге, мы Степе будем весьма обязаны.

А еще – хотите, сугубо личное? Больно уж тут местечко замечательное. Я бы даже сказал – историческое. Тутошний климат для барыг чрезвычайно вреден и даже опасен…

* * *Спустя какое-то время появился Степа – с тележкой, веником и глубокой отрешенностью во всем своем тщедушном организме. Я начал было тихонько бросать маяки (если на общечеловечьем – попробовал осторожно обратить на себя внимание), но мог бы и не тихонько – камрад был глубоко в нирване. Что-то там в его мирах происходило важное и глобальное, ничего, однако, не имеющее общего с нашей обыденной реальностью.

Степа на автопилоте доехал до середины зала, запрограммированно притормозил у стола с двумя грязными подносами и, напоровшись наконец стеклянным взглядом на мой вопящий взор, вывалился в наше измерение.

Вот за это я их и не люблю. Они инопланетяне. Все время плавают там на своих тарелочках, на краткое время съезжают на колесиках в наш мир – за дозой, и опять отъезжают обратно. Вроде бы – и пусть себе, но во время этих приездов-отъездов они частенько с небывалой легкостью воруют, насилуют и убивают.