Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Через несколько мгновений легкий стук каблучков стих, и где-то в глубине двора включили свет: сквозь ажурную решетку ограды было отчетливо видно желтоватое матовое пятно.

Где-то в непосредственной близости от этого пятна начался негромкий диалог. Отдельные слова разобрать было невозможно, но интонация весьма красноречиво свидетельствовала о содержании беседы. Все было просто и обыденно: мужчина ласково, но напористо склонял даму принять его точку зрения, дама игриво капризничала и, судя по некоторым признакам, склоняться не желала.

– Далековато, – поделился я своими сомнениями с соратниками. – Водила сидит лицом к нам, если всей толпой попрем, пять раз успеет прокачать ситуацию.

– Не надо всей толпой, – буркнул Петрушин. – Вася, иди отними у него ключи и беги сюда.

– Запросто. – Вася выскользнул из машины, обогнул ограду мусорной площадки и рэперской походкой двинул к «Мерседесу».

Петрушин тоже покинул салон: встал за моей спиной и принялся неспешно разминать плечи.

Поравнявшись с машиной, Вася заурядно-торчковым голосом поинтересовался:

– Дядь, вы к кому приехали?

– Не твое дело, – грубо ответил водила. – Вали отсюда, пока не началось.

– А что «не началось»?

– Да лучше тебе не знать. Вали, я сказал!

– А закурить у вас нету?

…тут Вася неуловимой тенью прянул к левой передней дверце, на мгновение слился с темным силуэтом «Мерседеса» и, так же неуловимо отпрянув, трусцой припустил к мусорной площадке.

– Ах ты ж сучонок!!! – рявкнул водила, грузно вываливаясь из салона. – Да я тебя…

– Что там у тебя? – недовольно поинтересовался мужской голос со двора усадьбы.

– Да пацан тут! Щас я, быстро… – на ходу ответил водила, устремляясь за Васей.

– Ну-ка… – Петрушин отодвинул меня плечом, встал за углом ограды и хрустнул костяшками пальцев.

Мимо деловито пробежал Вася, взбудораженно напевая под нос «…Ландыши, б… буду, ландыши…».

Через несколько мгновений послышалось надсадное сопение приближающегося водителя.

Петрушин вышагнул из-за угла и, словно забивая в стену железнодорожный костыль, мощно долбанул кулаком сверху вниз.

– Тук! – глухой удар, короткий вскрик-выдох, обмякшее тело в два приема распростерлось рядом с мусорной площадкой.

Не знаю, то ли я навык утратил (давно не практиковал), то ли Петрушин дал с большим «запасом», но пульс на этом крепком мужике я искал с минуту, не меньше! Не было его, и все тут. Ни на шее, ни на запястьях. Лежит как труп – и никаких тебе признаков жизни.

– Ну, Жека…

– Да че-то скорость маленько не рассчитал. – Петрушин чувствовал себя виноватым. – Сработал как по стоячему, а оно бежало.