Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

– Спидных не держим, – заверил Люда. – У нас даже с гепатитом никого нет.

– Молодцы, – похвалил незваный гость. – Наливай… Ну, пусть земля будет пухом…

Выпили. Закусили. Пауза. Вернее – зловещая пауза. Чего думать, даже и не знаю…

– Я новый начальник отдела, – увесисто заявил наш гость. – Собакин моя фамилия. Григорий Ефимович. Теперь вы автоматически переходите под мою эгиду.

– Я дело собственноручно сжег, – зачем-то начал запираться я – безо всякого повода, просто вдруг такой стих нашел, не понравился мне этот толстун, и все тут! – У вас на меня ничего нет. Так что, никуда мы не переходим. И вообще, вам не кажется, что вы адресом ошиблись?

– Я просил не хамить. Не люблю повторяться, – Собакин вдруг повел плечами и…

…без замаха долбанул мне в лицо тыльной стороной кулака.

Шлеп! Получилось весьма увесисто: я опрокинулся вместе со стулом и на миг утратил способность к мироощущению. Во мгле передо мной рассыпались снопы белых искр, какие-то расплывчатые багровые протуберанцы плавали и набухали…

Спустя секунду я услышал звук оплеухи и болезненное «Ай!», завершившееся глухим стуком. Друг не бросил в беде, заступаться полез. Зря, друг. У такого бугая шибко не забалуешь.

Помотав головой, я кое-как восстановил функции восприятия и ощупал лицо. Нос цел, но «очки» обеспечены. Я очень не люблю Собакиных. Никогда ранее не встречал их, но теперь знаю: это плохая фамилия.

Люда сидел на полу и прикрывал голову руками.

– Ну что, голуби? Будем общаться, или мне придется постоянно лечить вас от хамства?

Ага, с Андреем Ивановичем знаком, «голуби» – это его.

– Общаться, – не раздумывая, решил я.

– Ну и ладно, – одобрил Собакин. – Приведи себя в порядок, прокатимся.

– Куда? – осторожно поинтересовался я, наблюдая за могучими кулаками гостя.

– В отдел. Да ты не дрейфь, арестовывать я тебя пока не собираюсь. Просто надо перетолковать по теме. И бить тоже больше не буду. Веди себя культурно – и обойдемся без этого…

По дороге в отдел Собакин доходчиво объяснил мне, почем за рыбу деньги и как бледно я буду выглядеть, если не проникнусь серьезностью ситуации.

– Андрей Иванович был мужиком. Сказал – сделал. То есть никаких писулек у нас на тебя нет, это ты правильно подметил…

Тут резонно было спросить, откуда, в таком случае, он знает мой оперативный псевдоним и вообще, почему в курсе, что есть такой сексот – Бубка.

Собакин намеренно выдержал паузу, давая мне возможность задать глупые вопросы.

Я молчал. За год общения с Андреем Ивановичем кое-чего нахватался, представление о процессе имею.

Если такой опытный опер, как Исаев, говорит, что его скоро шлепнут, это не просто измышления пьяного ботаника. Значит, чуял, что обложили. Следили, по всей видимости, слушали-писали, «маяки» лепили.