А. С. Секретная миссия

 – Домысливайте сами. Быть может, вы понимаете теперь мою безжалостность и готовность совершить совершенно бесчестные вещи?

– Что вам нужно?

– Меня интересуют джинны, – сказал Пушкин. – Не те вульгарные узники медных кувшинов из арабских сказок, что покорно исполняют все дурацкие желания, а настоящие. Разумные существа, обитавшие на Земле до человека и сохранившиеся в некотором количестве до сих пор.

– Вы серьезно?

– Я был к ним ближе, чем сейчас к вам, – сказал Пушкин. – Двух моих друзей они убили. Полагаю, это делает меня знатоком проблемы и заставляет отнестись к моим словам серьезно?

– Вы позволите мне уехать немедленно, если я отвечу на ваши вопросы?

– Клянусь чем угодно. Слово чести. Вам остается мне доверять, потому что у вас ведь нет выбора… Джинны сохранились до сих пор? И они отвечают моему описанию?

– Примите мои поздравления, – сказал перс не без иронии. – Наконец-то просвещенная Европа в вашем лице соизволила открыть то, что испокон веков существовало у нее под носом и о чем мусульманский мир был осведомлен всегда… Впрочем, ваши предки тоже имели некоторое представление о предмете – пока не кинулись очертя голову в вольнодумство, просвещение, изучение электричества и отрицание высших сил… равно как и низших… Ну что вам рассказать?

– Суть. Кратко, но исчерпывающе. Наверняка это возможно?"

"– Суть… – протянул перс. – Вы правы, это не особенно сложно. До того, как Аллах создал человека, на Земле и в самом деле существовала другая раса. Мы их называем джиннами, давайте уж придерживаться этого названия, коли уж у вас нет своего… И если в нескольких словах… Были среди них такие, что поддались вразумлению Аллаха и покаялись. Но большинство с давних времен пыталось извести человеческий род – из злобы, из зависти. Это и есть та сила, что стоит за всеми черными тайными обществами, созданными людьми. Их осталось мало, совсем мало, но живут они долго и благостностью характера не страдают…

– Знаю, – тихо сказал Пушкин. – Почему вы хотите уехать, мирза Фируз?

– Потому что вчера я видел одного из них средь бела дня, посреди города. Это, собственно говоря, не джинн, это джинние – существо женского рода…

– У нее синие глаза и каштановые волосы? И ехала она в желтой коляске?

– Вы знаете больше, чем я думал… господин…

– Пушкин.

– Вы не родственник ли замечательного поэта?

Пушкин усмехнулся:

– Возможно, вас это и удивит, но я – он и есть… Это несущественно сейчас. Не до поэзии. Итак, это джинн…

– Джинние.

– Что пнем по сове, что сову об пень… – сказал Пушкин. – Разницы ведь никакой меж женским и мужским их полом? Вот видите… Вы что, тоже ее знаете?

– Ее – нет, – сказал перс. – Но я ее увидел, и она меня почуяла. А это скверно.