А. С. Секретная миссия

 – От нечего делать ковырял тростью землю под ногами, и оно выкатилось из-под корней. – Он одарил седовласого самой благожелательной улыбкой, открытой, честной. – У вас волшебная земля, она насыщена сокровищами…

– О да, – сказал тот. – Наследие античности, знаете ли… Молодой человек, а не согласитесь ли вы продать мне эту безделушку? Вы, я вижу, иностранец и вряд ли принадлежите к завзятым антиквариям, так что для вас это всего лишь случайная находка, а для моей коллекции вещей из камня – приобретение хоть и не особенно ценное, но небезынтересное… Хотите десять дукатов?

Пушкин с улыбкой покачал головой.

– Двадцать? Пятьдесят?

– Сударь, не имею чести знать вашего имени… – сказал Пушкин все так же благожелательно. – У нас, англичан – и особенно у моего благородного семейства – свои принципы. Для милорда (он задумался не более чем на миг) для милорда Шропиширского, седьмого герцога Бородайла, немыслимо продать что-то, если можно так выразиться, с собственного плеча. То, что надето на нем, лежит в карманах… или на пальце. Искренне сожалею, сударь, что не могу вам содействовать в такой безделице, но существуют же фамильные традиции, въевшиеся в кровь… Долгие поколения предков… Я просто не рискую оскорбить те нравы, что были ими выпестованы за века…

– Вот такие мы, англичане, хоть кол на голове теши, – подхватил барон.

Чуть обескураженный отказом, мэтр молчал лишь краткий миг:

– Что вы скажете насчет сотни дукатов?

– Фамильные традиции… – сказал Пушкин, виновато улыбаясь.

– Двести? Триста?"

"– Эгей, почтенный папаша! – воскликнул барон. – Вы ж только что говорили, что это колечко для вас будет не особенно и ценным приобретением, а сами сотнями золотых так и жонглируете…

– Вы не поняли, сэр, – с чуточку вымученной улыбкой сказал итальянец, прилагая величайшие усилия, чтобы сохранить хладнокровие. – Ценность рыночная и ценность коллекционная – это порою разные вещи. Для всего мира какая-нибудь вещичка стоит пару медяков, но вот для меня она бесценна. Вы имеете дело с азартом коллекционера, молодые люди, что сродни безудержной тяге пьяницы к вину… Что скажете насчет тысячи дукатов?

Пушкину пришла в голову великолепная идея.

– Я в последний раз пытаюсь вам растолковать, что не могу продать что-то с себя. Но мы, англичане, люди эксцентричные и любим всевозможные пари, биться об заклад, договоренности… Что, если я предложу обменять все содержимое моих карманов – и кольцо тоже, разумеется – на содержимое ваших? – И он с благожелательной улыбкой, иллюстрируя свою мысль, указал пальцем на карман, куда незадолго перед тем угодили вещички из склепа (было видно, как он оттопыривается).