С мейсе Райкконен что-то не так

Просто иначе рифма не складывается, – охотно пояснила кухарка Мора.

– Какой бред, – закатила я глаза. – Ладно, есть у нас ещё дела на сегодня? Везде порядок? Все довольны? Вредничать не будете? Я тогда, может, ещё вызову кого-нибудь дымоходы прочистить.

Тут из каминной трубы, благо огонь развести ещё не успели, выползла деликатная Генриетта и еле слышно поцокала по кирпичной кладке коготками, привлекая внимание.

– Ой, ты сама уже… Да ты ж моя умничка!

– Молочка бы, – скромно пролепетала девочка, поджав верхние две пары мохнатых лапок к груди.

– Сливок тебе куплю, – расщедрилась я. – Паутину только в проходах больше не оставляй, а то Эдвард в неё замотался сегодня и к стене прилип. Так, а это что? Фрэнки, я же сказала все письма выбрасывать! Свои я на почте получаю, на этот адрес мне не могли слать, а прежним жильцам уже без надобности – значит, в камин. Вон, Море на растопку отдай.

Фрэнки заискивающе улыбнулся:

– Уночка, а ты всё равно посмотри, ладно?

Имя адресата на конверте мне уже не понравилось. А содержимое письма и вовсе вызвало лёгкую оторопь. Но долго размышлять я не стала. Перечитала ещё раз, сложила письмецо с синей печатью в карман и отправилась по известному адресу.

Ох, видят боги, в полицейский участок я не планировала заходить в ближайшую пару лет. Но…

– Уна, радость моя! – возопил на всё отделение Скоропут Райкконен. – Вот только о тебе думал! Само провидение тебя ко мне послало!

В полицейском участке, как обычно, царила суматоха. Сновали сотрудники, летали со стола на стол папки с делами, плакались на несправедливость нечестные торговки. Задержанные мелкие воришки даже под носом у стражей закона пытались что-то стянуть, уже знакомая бандитская ряха гремела наручниками.

Но даже в этом бедламе дядька Скоропут моментально выцепил взглядом меня, а я – нахальную рожу поганца, мгновенно оскалившегося в радостной улыбке при упоминании моего имени. Глаза я быстро отвела, хотя не скрою, было желание рассмотреть поганца при свете дня и в полной комплектации прожитых лет.

– Нет! – рявкнула я, перекрыв этот гомон. Знаю я эту «радость», опять от меня что-то нужно. – Даже не думай, дядька! Поганца твоего я вырастила, вон, полюбуйся – вымахал поганее прежнего. А больше ни на что не подписывалась!

– Девочка моя… – расплылся в самой умильной улыбке Скоропут.

– Нет! Не девочка и не твоя!

– Ох, чёрт, так это моя вина, что уже не девочка? – пробормотал поганец. – Если б я только знал, что ты до меня ни с кем…

Я только похлопала глазами.

– Можно я его пристрелю? – с надеждой спросила я дядьку. – Я отсижу, сколько надо, даже чистосердечное напишу. Да вот, считай, сама и пришла уже в участок сдаваться.

– Нельзя, – резво убрал Скоропут пистоль со стола. – У меня сотрудников и так не хватает.