С мейсе Райкконен что-то не так

Чудовищную, беспощадную, но истинно благородную… Она придёт отсюда, из диких зарослей. Рыжая, как сам дьявол. Веселье будет не веселье, а погибель. Король на троне будет не король, а вор. Зрячие не заметят, зато глухой услышит, когда начнёт проникать в этот мир зло. Услышит его победную песнь – и сможет остановить. Да только захочет ли платить такую цену…

Слушатели напряжённо замерли, боясь пошевелиться и смазать лишним шорохом величественные слова Откровения. Но провидица застыла, будто задумавшись. А после бесшумно завалилась вперёд, распластавшись по карте, и больше не жила.

Первый советник Траурен аккуратно вытащил вонзившийся в дерево заострённый ноготь, мельком глянул на название возле проткнутой дырки на карте и поспешно прикрыл обозначенное место. Только во дворце глаз и ушей всегда хватало…

Королевский дворец, блистательную столицу Этерна́полис да и всю страну лихорадило уже второй месяц.

Нет, нет, на самом деле всё было не так! Королевство процветало, и царил в нём мир, порядок и благоденствие.

Правил, как и четверть века до этого, его величество Се́джен Пятый, прозванным Мирным. Правил он размеренно и мудро, налоги с подданных брал посильные, так что народ по праздникам пил от пуза и желал славному королю долгих лет, радуясь спокойной жизни. Даже вполне искренне сочувствовал по поводу смерти его матери, вдовствующей королевы. Ну, те, кто об этом слышал: огласке это событие особо не предавалось. Сама почившая старушка жила тихо и скромно, на публике не появлялась много лет, так что немногие о ней помнили. Простодушный народ даже, наоборот, радовался: а крепка же порода у нынешней династии! Бабка-то, говорят, до девятого десятка дожила, да ещё в полном рассудке – шутка ли! Значит, и наш король ещё лет тридцать побегает, доброго ему здоровьечка!

Народ по большей части был сыт, обут, доволен и уверен в завтрашнем дне. Казалось бы, ничто не предвещало беды, но…

В действительности же вся эта стабильность рухнула ещё пять недель назад, так как размеренное и мудрое управление страной закончилось со смертью той самой неприметной старушки – королевы-матери.

«Дракониха на кладке, – боязливо шептались придворные. – Не сожрёт, так огнём опалит, если близко подойдёшь». Анна Лео́дия Верле́ген, известная в узких кругах крутым и непримиримым нравом, действительно пуще глаза берегла своё «яйцо», своё самое драгоценное сокровище – своё королевство.

Двадцать пять лет назад она, желая сохранить династию на троне ради стабильности в стране, заключила договор с собственным сыном. Седжен Пятый, человек мягкий, безвольный и к управлению государством непригодный, стал марионеткой на троне.