С любовью, Рома

— Знаешь, — тут же встрепенулся он, — куда можешь засунуть свою жалость?!

Я невольно заулыбалась: если Рома огрызается, значит, силы начинают возвращаться к нему.

— Куда?

Он долго испытующе смотрел на меня, но так и не решился на пояснение, а может быть, просто не счёл нужным распыляться. Его взгляд вновь потускнел, а плечи опустились.

— Ром, — позвала его будто бы издалека. — Куда засунуть-то? Слышишь? Ты лучше злись на меня, хорошо? Лучше злись, только в себя не уходи.

— Да чего ты вообще ко мне прицепилась?! — рявкнул он и подскочил на ноги, у меня же с трудом получилось поднять себя с пола, пришлось держаться за стену. Его гнев был настолько всеобъемлющ, что, казалось, ещё чуть-чуть — и меня буквально завалит им. — Чего?! Чего тебе от меня надо? Чего ты от меня хочешь?!

Носом я всё-таки шмыгнула.

— Ничего, — выдавила из себя. — Просто… хотела убедиться, что ты в порядке.

— Я не в порядке!

— Но врач сказала, что ты здоров!

— ВОТ ИМЕННО!

Сверху раздались звуки открывающейся двери, и по лестнице пробежала пожилая медсестра, заметившая:

— Пациентам здесь быть не положено.

Мы что-то там угукнули на автомате, но в целом проигнорировали чужое замечание.

До меня с ужасом доходил смысл его слов.

— То есть ты хотел оказаться больным? — с трудом выговорила я.

— Да нет же! — чуть не плача, всплеснул руками Рома, спрятав в ладонях лицо, и с силой принялся тереть глаза. — Просто… просто…

Чем дольше он пытался подыскать нужные слова, тем меньше грозносности в нём оставалось. Да и вообще, с каждой секундой он всё больше и больше напоминал воздушный шарик, из которого стравили воздух."

"— Что, что я скажу родителям? — как-то совсем по-детски спросил он. — За эти недели я из-за каких-то глупостей развернул такую истерию, что… — сжал-разжал кулаки, а потом с силой треснул по стене. — Я вынудил Стаса прыгнуть со мной с моста, а мать — реветь… Отец хоть и храбрится, но и ему непросто… Понимаешь? Понимаешь, я в очередной раз всем испортил жизнь!

— Не говори ерунды! — громко воскликнула я, напуганная его словами. — Это всё не имеет никакого значения по сравнению с тем, что ты здоров. Слышишь? Ты здоров! — почти с восторгом закричала я и, забывшись, обхватила своими ладонями его лицо. — Ты здоров. И это самое главное. И твоя семья будет счастлива уже только потому, что ты в безопасности.

Чернов как заворожённый слушал каждое моё слово, боясь даже пошевелиться.

— Ромка… — прошептала я как заклинание. — Ты здоров.

И тогда он сделал невероятное: сгрёб меня в охапку, отрывая от пола, и заключил в стальные объятия, утыкаясь мокрой щекой куда-то в область шеи.

Беспомощно повисла в его руках.

«Дура! — кричала моя душа.