Лишняя. С изъяном

Он сам лично не присутствовал — не будет же он каждую продажу лично отслеживать? У него для того подручные есть: например гордый собой и пузом мужчина с окладистой бородой, украшенной двумя косичками по бокам. Внушительная трудовая мозоль была подпоясана широким вышитым поясом, дорогой контрабандного бархата сюртук — нараспашку. Вряд ли бы он застегнулся при всем желании.

— Привет, Мерти, — расплылась в показной улыбке мадам при виде бородача. — Есть сегодня кто удачный?

Огромное пустое помещение гулко отражало эхом цоканье каблуков мадам Лалики. Женщины и девушки вытягивались в струнку, стараясь показать себя в наилучшем виде. Оставаться самой последней не хотел, понятное дело, никто. По виду кандидатки подобрались разномастные. От простых деревенских девах с косичками, собственноручно вышитом крестиком платье и платке на голове до явной породистой аристократии. Я уже ничему не удивлялась. Книжечка по праву подготовила меня к подобному зрелищу.

Подписывать документы здесь имели право только мужчины. Женщины — только в самом крайнем случае, когда ну ни одного родственника или опекуна мужского пола не было в наличии. И то, подпись хотя бы мужчины-свидетеля сделки требовалась обязательно.

На правом берегу магией владели далеко не все. Меня в пансион сослали в основном из-за того, что я болела и тем позорила семью. Была бы здорова — жила и дальше во дворце и удачно, с пользой, вышла замуж.

Мне еще спасибо тому тромбу сказать надо.

Хотя… тогда Хилли бы со мной не познакомилась и осталась бы жива.

Женщины магией владели редко. Ценность их была в родовитости и плодовитости, именно в таком порядке. Так что если вдруг девушка оказывалась бесполезна, — отца разжаловали, например, или несчастный случай какой — ее вполне могли вот так продать в бордель, несмотря на всю родовитость.

Лалика шла вдоль ряда уже второй раз, что-то прикидывая для себя. Иногда подходила ближе к понравившейся девушке, что-то спрашивала, заглядывала в зубы — буквально, как породистому коню. Иногда кивала охраннику, и счастливицу отводили в сторону. Их потом доставят в бордель на повозке, как мадам мне объяснила. Ну не сажать же их с нами в машину. Мне оставалось только согласиться, что таки да, не сажать. Тем более, пассажирских мест там только три. И два уже нами заняты.

Я мрачно следовала за ней тенью, пытаясь отключить эмоции и не вовремя разыгравшийся героизм. Даже если я усыплю всех охранников и надзирателей, куда эти сто с лишним женщин пойдут? У них семьи, какие-никакие, хоть их и продали в рабство на пять лет, возвращаться большинству есть куда. Если прогневать Левого Барона — возвращаться будет не к кому.

Мельком бросив взгляд на очередную кандидатку, с которой в это время разговаривала Лалика, я вздрогнула.