14 ночей с монстром

Стерильные помещения, личная совсем крохотная палата, узкая койка, своя собственная душевая. Нас таких было тридцать человек. От двенадцати до семнадцати лет. И все одаренные. Мне тут же объяснили, что уехать я не смогу еще очень и очень долго. Так началась моя жизнь.

Она замерла, переводя дыхание, ее супруг тут же напрягся с такой тревогой смотря на любимую, что у меня не было ни капли сомнения в его чувствах, и продолжила более уверенно:

— Шли дни, недели, месяцы. Я не знала, какое сегодня число, месяц и даже год. Это потом уже начала делать метки, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени. Да и другие помогали. У нас был один календарь на всех, и новички дополняли нашу картину. Ты не подумай, нас не мучали, не пытали, не издевались. Скорее наоборот. Да, были ежедневные процедуры, анализы, пару раз в неделю у нас брали кровь, но это воспринималось как должное. Никто толком не знал, что дает нам этот дар, потому что изменений не было. Просто дети, которых оторвали от

дома.

Все изменилось в день моего семнадцатилетия. Я точно запомнила эту дату. Помню, как всю ночь проплакала, вспоминая семью, сестер и брата, родителей, которых не видела почти четыре года. А утром за мной пришли. На этот раз они погрузили в сон, так что я не могла сказать, какую процедуру проводили. А когда очнулась, оказалось, что меня перевели в другой блок и другую палату, из которой запретили выходить.

Первые дни я даже встать не могла. Просто лежала и смотрела в потолок, не понимая, что со мной сделали. Я ничего не чувствовала кроме легкой усталости. Потом разрешили двигаться и все время отслеживали состояние. Эта гиперопека даже начала раздражать. На исходе второй недели началась тошнота. Я совершенно не могла ничего есть, постоянная рвота, с утра до самого вечера, усталость, апатия. Снова анализы и удовлетворенный взгляд молчаливых врачей.

Следующие два месяца были жуткими. Постоянные капельницы, рвота, головокружение. Мне казалось, что я умираю и жить осталось совсем недолго. Но потом все резко изменилось, появился аппетит и настроение резко пошло в гору. И меня снова перевели… к таким же беременным.

— Вас было много? — вырвалось у меня невольно.

Рассказ хранительницы так зацепил, что я перестала прятаться за дрейгом, пристально смотря на нее."

"— Пять. Я встретила там свою подругу, которая пропала пятью месяцами ранее. Она уже ходила с огромным животом, — отозвалась Микелла. — Она то и сообщила мне о беременности. Сначала это был шок, ужас, паника. А потом радость. Я так полюбила своего ребенка, так обрадовалась его существованию. Я ведь уже больше не была одна. Я разговаривала с животом, рассказывала сказки, пела песни, придумывала имена. Верила, что все будет хорошо. Подруга уже успела родить чудесную девочку, которую назвала Дэни.