Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Но вдруг улыбка застывает у меня на лице. Внезапно возникает мысль, столь же ошеломляющая, как и все остальные: меня преследуют, даже сейчас за мной следят, похоже, следили с самого Парижа, иначе моя догадка не подтвердится.

«Дани, моя девочка, – говорит мне Глав-Матушка, – мне кажется, они тебя потеряли, а иначе ты бы уже давно была мертва. Ты разве не понимаешь, что они хотят твоей смерти?»

Мне нужно расстаться с Голливудской Улыбкой.

– Пошли? Я провожу вас. А то опоздаете на поезд.

Пусть поможет мне надеть пальто. Я открываю сумку, чтобы удостовериться, что не ошиблась. И снова меня обуревает страх. На улице Голливудская Улыбка доверчиво обнимает меня, и я вдруг понимаю, что подвергаю его такому же риску. Я не могу удержаться и оборачиваюсь. Сначала смотрю на «Тандербёрд», припаркованный рядом с пивной, потом на длинную улицу, огороженную стенами, по которой я ехала сегодня днем, сейчас она вся светится огнями.

– В чем дело?

– Ничего. Просто смотрю. Ничего.

Он чувствует, что левой рукой я обнимаю его за талию, и смеется. Помещение вокзала. Перронный билет. Проход по туннелю. Платформа. Я постоянно оглядываюсь. Незнакомые лица пассажиров, занятых своими делами. По радио объявляют о прибытии поезда Голливудской Улыбки. Вдалеке слышится музыка уличного бала. Он стоит передо мной, держит меня за руки. Говорит:

– Знаете, как мы поступим? Завтра вечером я буду в Париже, в отеле, где всегда останавливаюсь, на улице Жан-Лантье. Пообещайте мне, что позвоните.

– Обещаю.

– Моя кепка у вас?"

"Она у меня в сумке. Он пишет шариковой ручкой на внутренней стороне околыша номер телефона и возвращает кепку мне. Потом, когда из-за моей спины со свистом появляется поезд и движется вдоль платформы с таким грохотом, что чуть не лопаются барабанные перепонки, он что-то говорит, но я не могу расслышать, он качает головой, крепко обнимает меня за плечи сильными руками. Вот так. И в ту минуту, когда он уходит из моей жизни, высунувшись из окна вагона, чтобы напоследок помахать мне рукой, темноволосый, с улыбкой, которая так мне нравится, уже далеко, уже почти потерянный, я вспоминаю о своем обещании помочь ему и его приятелю Лавантюру стать миллиардерами. «Не потеряй кепку, – говорит мне Глав-Матушка, – и раз ты уж решилась разрушить задуманный против тебя заговор, поторопись».

На тротуаре возле вокзала я сперва вытащила из кармана авиабилет, который вообще не покупала, и разорвала на мелкие кусочки, поглядывая по сторонам. Я повторяла для самоуспокоения, что они, наверное, уже давно меня потеряли, но сама-то как раз была уверена в обратном. Я даже чувствовала на себе тяжесть неподвижного безжалостного взгляда.

И опять, в последний раз, «Тандербёрд».

«Не возвращайся туда», – умоляет Глав-Матушка.